Муссон

— Да, господин, — ответил Дориан, и ему пришлось сдержаться, чтобы привычно не добавить: «Милостью Аллаха».

— Вижу, что это так.

Аль-Малик заметил под канзу, которую теперь Дориан носил вполне привычно, очертания крепких молодых мышц и ширину плеч.

— Поэтому тебе следует отказаться от детского имени и принять имя мужчины. Отныне тебя будут называть аль-Салил.

— Такова воля Аллаха, — одновременно сказали аль-Аллама и Бен-Абрам. Оба выглядели гордыми и довольными честью, которую принц оказал их подопечному. Это прибавит крупицу и к их доброй славе: принц выбрал благоприятное имя, означающее «обнаженный меч».

— Твоя милость подобна солнцу, восходящему после темной ночи, — ответил Дориан, и аль-Аллама кивнул, одобряя выбор слов и интонации.

— Тебе также следует иметь собственного копьеносца.

Аль-Малик хлопнул в ладоши, и на террасу широким пружинистым шагом вошел молодой человек. Он был, вероятно, лет на пятнадцать старше Дориана, то есть приближался к третьему десятку, и судя по одежде и походке — воин. На поясе у него висел ятаган, на плече он нес круглый бронзовый щит.

— Это Батула, — представил его принц. — Он принесет тебе свою клятву.

Батула подошел к Дориану и склонился перед ним.

— С этого дня и навсегда ты мой господин, — сказал он чистым, ясным голосом. — Твои враги — мои враги. Куда бы ты ни отправился, я буду нести у твоей правой руки твой меч и твой щит.

Дориан положил руку на плечо Батулы, принимая клятву, и Батула встал. Молодые люди посмотрели друг другу в лицо, и Дориану сразу понравилось то, что он увидел. Батула не был красив, но у него широкое честное лицо с крупным ястребиным носом.

Когда он улыбался, становились видны ровные белые зубы. Густые черные волосы Батулы, умащенные маслом, были заплетены в косу и переброшены через плечо.

— Батула мастерски владеет копьем, — сказал аль-Малик. — Он воин, испытанный в битвах. Он многому может научить тебя, аль-Салил.

Копье — оружие истинного арабского всадника. Дориан не раз наблюдал за обучением новичков, и топот копыт, стальной блеск копий, которые на полном скаку пронзали подвешенное бронзовое кольцо, чрезвычайно возбуждали его.

— Я буду учиться с охотой, — пообещал Дориан.

Аль-Малик отпустил Батулу. Когда тот ушел с террасы, принц продолжил:

— Очень скоро я предприму новое долгое путешествие на север — паломничество в Мекку через пески и глушь пустыни. Ты будешь сопровождать меня, сын мой.

— Сердце мое радуется тому, что ты выбрал меня, великий повелитель.

Аль-Малик жестом отпустил его и, когда Дориан вышел, повернулся к аль-Алламе и Бен-Абраму.

— Пошлешь султану Занзибара сообщение для передачи тамошнему английскому консулу.