Муссон

Он приложил острие сабли к лодыжкам старика и прищурился, рассчитывая удар.

— Одним ударом, — поторопил его Заян аль-Дин, — или я накажу тебя самого, брат мой.

Абубакер занес клинок, задержал вверху и резко опустил. Сталь свистнула в воздухе, разрубила плоть и кость и вонзилась в дерево плахи. Белая нога с синими жилами упала на полированный гранитный пол, и Заян аль-Дин захлопал в ладоши.

— Отлично! Сможешь повторить?

Абубакер вытер саблю шелковой салфеткой, которую протянул ему раб, и примерился ко второй лодыжке. Свист в воздухе, удар — и сталь глубоко вонзилась в дерево плахи.

Заян аль-Дин затрясся от хохота.

Солдаты отнесли Бин-Набулу к краю утеса, оставляя кровавый след на блестящем гранитном полу. Заян аль-Дин соскочил с подушек и, хромая, подошел к низкому парапету, предохранявшему от падения. Он наклонился и посмотрел вниз.

— Мои рыбки ждут тебя. Иди с богом, Бин-Набула.

Солдаты сбросили старика с края утеса, и одежда вздулась вокруг него при падении.

Некоторые кричат в течение всего падения — Заян аль-Дин наслаждался этими криками. Но Бин-Набула молча ударился о воду.

Инерция увлекла его на глубину, потом потревоженная поверхность успокоилась, и они увидели, как жертва всплывает. Он барахтался, пытаясь не нырять с головой, вода вокруг него покраснела.

Заян аль-Дин дрожащим пальцем показал вниз и возбужденно закричал:

— Посмотрите на моих любимых рыбок!

Из глубины поднимались темные тени, ускоряясь при приближении, кружили возле барахтающегося старика.

— Да, мои маленькие, сюда! Сюда!

Первая акула устремилась вперед, и Бин-Набулу утащили в глубину. Но вода была такая прозрачная, что Заян аль-Дин видел все подробности пиршества, которое сам и устроил.

Когда развлечение закончилось и смотреть больше было не на что, Заян вернулся на подушки и приказал подать шербет. Потом подозвал брата.

— Славная работа, Абубакер, но мне больше нравится, когда они кричат.

— Бин-Набула всегда был упрямым старым козлом, — согласился Абубакер. — В списке, который ты мне представил, было шестьсот двенадцать имен. Грустно об этом говорить, о великий, но Бин-Набула значился там шестисотым. Мы почти исчерпали перечень.

— Нет.

Нет, дорогой брат, еще не все. С одним из моих злейших врагов мы еще не покончили.

— Назови мне имя этого негодяя. — Абубакер оскалил кривые зубы в гримасе, которую трудно было назвать улыбкой. — Скажи мне, где его найти, и я отыщу его для тебя.

— Но, брат мой, ты хорошо его знаешь. У тебя тоже есть с ним счеты.

Заян аль-Дин наклонился вперед — живот свесился ему на колени — и задрал край одеяния. Осторожно помассировал искалеченную ногу."

"— Даже спустя столько лет нога у меня болит перед грозой.