Муссон

— А как же мастер Гай? — Она посмотрела мимо Тома. — Тебе ведь впервой, мастер Гай?

Гай с трудом сглотнул, но не сумел сказать ни слова. Он потупился и багрово покраснел.

— Это у него в первый раз, — подтвердил Том. — Начинай с него. А я потом.

Мэри подошла к Гаю и взяла его за руку.

— Не бойся. — Она улыбнулась, стрельнув глазами. — Больно не будет. — И повела его в глубину склепа.

Мэри тесно прижалась к Гаю, и он ощутил ее запах. Вероятно, Мэри не мылась целый месяц, и от нее сильно пахло кухней, где она работала, свиным жиром и древесным дымом, потом, как от лошади, и раками, которые варятся в кипятке.

Гай почувствовал, что его вот-вот вырвет.

— Нет! — выпалил он и вырвал руку. Я не стану. Не могу… — Он был готов расплакаться. — Иди первый, Том.

— Но я позвал ее для тебя, — хрипло произнес Том. — Когда поймешь, как это приятно, с ума по ней будешь сходить.

— Пожалуйста, Том, не заставляй меня. — Голос его дрожал, Гай в отчаянии бросил взгляд в сторону лестницы. — Я хочу домой. Отец узнает.

— Я уже отдал ей шиллинг, — попытался урезонить его Том. — Деньги пропадут зря.

Мэри снова схватила Гая за руку.

— Пошли! — потащила она его. — Красавчик! Я на тебя глаз положила, правда. Ты такой сладкий.

— Пусть первым идет Том! — в панике повторил Гай.

— Ну хорошо! — Мэри повернулась к Тому. — Пусть мастер Том покажет тебе дорогу. Он уже может отыскать ее с завязанными глазами, так часто там бывал. — Она схватила Тома за руку, потащила к ближайшему гробу, который оказался саркофагом сэра Чарлза, героя Кале, и откинулась на него. — И не только у меня, — хихикнула Мэри в лицо Тому, — но и у Мейбел, и у Джилл, если только они не лгут, и еще у половины девушек в деревне, как я слышала. Настоящий бык наш мастер Том.

Она опустила руки и потянула завязки штанов Тома. При этом девушка приподнялась на цыпочки и впилась губами в его губы. Том притиснул ее спиной к каменному гробу. Поводя глазами в сторону брата, он пытался что-то сказать ему, но мягкие влажные губы и длинный кошачий язык, глубоко проникший в его рот, не позволяли.

Наконец Том высвободил лицо, чтобы вдохнуть, и улыбнулся Гаю. Его подбородок был мокрым и блестящим от слюны девушки.

— Теперь я покажу тебе самое сладкое в мире — ничего лучше ты и в сто лет не увидишь.

Мэри по-прежнему прижималась спиной к крышке гроба.

Том наклонился и привычно распустил шнурок, стягивавший юбку; та упала к ногам девушки. Под юбкой ничего не было. Тело у Мэри оказалось гладкое и белое, словно вылепленное из лучшего свечного воска. Близнецы разглядывали его с благоговением, а Мэри — с гордостью демонстрировала. После долгого молчания, прерываемого только шумным дыханием Тома, Мэри обеими руками сняла через голову блузку и бросила на крышку гроба за спиной.