Муссон

Весь остаток дня Тома согревало удовольствие, которое принесли ему эти слова.

По пересечении тропика Козерога погода резко изменилась. Корабль вступил в область дождей Южной Атлантики, все небо заполнили темные грозовые тучи, их гигантские верхушки напоминали наковальню Вулкана, божественного кузнеца. Темное брюхо туч освещалось вспышками молний. Гром обрушивался, как удары молота богов.

Хэл приказал убавить паруса и передал на «Йомен» сигнал: «Не отрывайтесь». Солнце зашло за тучи и окрасило их багрянцем, как кровью, и на корабли обрушился водопад дождя.

Сплошные потоки воды так сильно хлестали по палубе, что заглушали голоса и не давали ничего разглядеть. От одного борта до другого не видно было ничего, кроме ревущей водяной завесы. Вода не успевала выливаться через шпигаты, моряки стояли в ней по колено.

Экипаж радовался пресной воде, моряки прыгали, запрокидывали головы, раскрыв рот, пили так, что раздувались животы, снимали одежду и смывали с себя соль, смеялись и плескали друг в друга.

Хэл не пытался их обуздать. Соль пропитала их тела, у многих под мышками и в паху нарывало.

Было большим облегчением смыть с кожи разъедающие кристаллы. Хэл приказал заполнить бочки для воды.

Матросы набирали ее ведрами; к ночи все емкости были заполнены свежей пресной водой.

Дождь шел всю ночь и весь следующий день, а когда на третий день над волнами с белыми пенными шапками и над рядами грозовых туч встало солнце, «Йомена» в поле зрения не оказалось.

Хэл приказал Тому и Дориану подняться на мачту: они уже доказали, что у них самые острые на корабле глаза.

Просидев там почти весь день, они ни разу не увидели парусов «Йомена» на бурном горизонте.

— Мы снова увидим их, только когда бросим якорь у мыса Доброй Надежды, — высказал свое мнение Нед, и в глубине души Хэл с ним согласился. Маловероятно, что корабли найдут друг друга в бесконечных просторах океана. Это не слишком тревожило Хэла: они с Андерсоном предвидели такую возможность. И договорились о встрече в Столовом заливе; отныне каждый корабль пойдет туда самостоятельно.

На пятьдесят второй день после выхода из Плимута Хэл приказал развернуть корабль.

По его расчетам их отделяло от побережья Южной Америки менее тысячи миль. С помощью бэкстафа и навигационных таблиц он уверенно определял широту корабля в пределах двадцати миль. Однако определение широты было не столько точной наукой, сколько тайным обрядом, основанным на изучении колышков, которые ежедневно ставились на навигационной доске, и на догадках и экстраполяции пройденного расстояния и курса.

Хэл понимал, что мог ошибиться в математических расчетах на несколько сотен миль.