Никто и звать никак

Потом добавил несколько капель в таз с теплой водой, который стоял у камина и протянул мне руку — перебинтовать.

Я немного волновалась, не занесут ли мазью заразу, но, как оказалось, совершенно зря.

Утром, после плотного завтрака, мы попрощались с Гриной, и сели в открытую коляску.

Два крупных чёрных коня, понукаемые кучером, неторопливо и с достоинством тронулись.

Сундуки с вещами, корзины с едой, посуда и еще куча необходимых в дороге вещей. К заднику коляски крепились несколько мешков с зерном для коней.

На широком упругом сидении мы разместились с комфортом.

Купеческий караван отправлялся в Лагиро — один из самых крупных торговых городов южной части страны. Добираться мы будем две недели, еду готовим сами, возница договорился питаться с солдатами охраны. Продукты можно будет докупать, но не слишком много мест, где есть такая возможность. Большая часть пути пройдет лесными дорогами.

Там, в Лагиро, мы с Ригером сменим транспорт и еще через неделю будем в Аррино, в моем «родном» городе.

Глава 36

Первые дни путешествия почти не запомнились мне, хотя я старалась увидеть всё, что возможно.

Как только мы выехали из столицы, по обе стороны широкого тракта, по которому двигался караван, начали мелькать достаточно однообразные поселки. Много было фахверковых домов, низких, одноэтажных, раскидистых, на два-три входа. Похоже, что детей не отселяли, а просто достраивали дома.

Караван, в котором мы шли был велик, нападения опасаться не стоило. Только груженых телег с товаром было десятка полтора. Два купца, которым принадлежали эти телеги, крепкие, суровые мужики, ехали верхом.

Кроме нашей коляски было еще шесть крытых кибиток. Люди переезжали на другие земли. Я так поняла, из их разговоров, что у них в селе был большой пожар. Часть людей решила отстраиваться, а часть, недовольная хозяевами, поменять место жительства. В каждой кибитке ехало по две семьи. Не представляю, как они там помещались на ночь. В каждой семье было по двое-трое детей разных возрастов.

Только одна кибитка была без малышни — три молодые пары, бездетные, но все — хмурые.

Это те, у кого родители погибли и все родные.

Земли здесь стоили дорого, крестьяне своих почти никогда не имели. Брали в аренду у господина. И не все высокородные владельцы земель выставляли нормальные условия. Некоторые ломили цену так, что крестьяне предпочитали сниматься с места, обжитого еще родителями и искать другое. Особенно часто цену драли безмозглые наследники. Вот и эти, что после пожара стронулись с места, попали под руку такого молодого высокородного. Не захотел он терпеливо ждать оплаты на следующий год.