Никто и звать никак

Он совершенно равнодушно сказал:

— Не вернулся — да и ладно… Сами справимся.

После чего вытащил мешок с вещами возчика, вынул его рубаху, обычную, из серой холстины, надел и принялся впрягать коней. Шапка возчика — серый засаленный войлочный колпак, была у него с собой!

Я молчала и не лезла под руку. Все равно он не отвечает!

Тронулись…

Через час, зачем-то, была небольшая остановка по команде. Всех детей загнали в кибитки и велели лежать и не вставать. Самым странным было поведение солдат — они слезали с коней и укладывались в телеги спать. Ригер же сделал еще более странную вещь.

Освободив от моей одежды самый большой сундук, просто вывалив все на сидение коляски и подняв верх, как в дождь, он велел мне:

— Залезай!

— Ригер, нападение будет?

— Залезай!

Спорить я не стала. Лежала, скрючившись в три погибели, дышала запахом дерева и трав, которыми Грина в дорогу переложила мою одежду, думала…

Ригер перекинул через край сундука теплый плащ, так что крышка не закрылась полностью и по периметру шла небольшая щель. Душно мне не было, было — страшно…

Глава 37

Начало боя было совершенно внезапным… Чей-то негромкий вскрик, резкая команда капитана, я даже не разобрала, какая именно, но поняла — напали!

— Слева бей!

— Анга-а-а-а…

Я слышала крики, и, иногда, звон металла… дико ржали кони и один из них стонал почти человеческим голосом… я понимала — его ранили…

Лежать в полумраке глубокого сундука и не видеть, что происходит было безумно тяжело! Воображение рисовало мне самые жуткие картины… Больше всего хотелось выскочить и бежать, двигаться, делать хоть что-то… Даже себе не могу объяснить, что удержало меня в сундуке.

В какой-то момент ожидание стало совсем-совсем невыносимо и я начала молиться:

— Господи, если ты там есть… Ну пусть, пусть он останется живым! Ты пойми, он же очень хороший человек! Ну даже если грешил, но ведь все, все грешат… Я даже не знаю, ты там Цез или Иисус, просто помоги ему!

Я плела этот бред, зажимала уши, чтобы не слышать звуки снаружи и говорила-говорила-говорила…

Сундук открылся так внезапно, что я даже заорать не смогла с перепугу! Яркий солнечный свет резко ударил в глаза.

— Ты цела? Можно вылезать."

"И сверху мне протянул руку совершенно живой и совершенно целый Ригер.

Вспотевший, почему-то грязный, с размазанной по лицу землей, но целый, слава всем богам мира — целый!

Ноги у меня тряслись, так же, как и руки. Глаза слезились, хотя я и не плакала… В конце концов, глядя как я третий раз пытаюсь выбраться, одновременно придерживая юбку, которая все время выскальзывала из пальцев и мешала мне, Ригер просто взял меня под мышки и выдернул из сундука. Посадил на сидение в коляске и сказал:

— Всё, всё уже кончилось, не волнуйся так.