Никто и звать никак

Только она их уговорила на нее записать. А свой дом, он похуже, она сдает.

— Разве тебе не положено места в доме мужа?

— Не знаю, высокородная госпожа, не знаю… А только квартальный сказал, что муж все на брата записал.

— А муж отчего умер?

— Пил много… Вчера захлебнулся рвотой, так и не дошел до дома.

Все это время мальчишка у нее на коленях сидел тихо и рассматривал меня с любопытством. Слезы оставили полосы на чумазой щеке, но вторая была чистенькая, хотя и не такая пухлая, как должна быть у ребенка. Скорее всего, я просто добавила бы ей денег, так, чтобы она смогла снять себе угол и найти работу, но в это время малыш потянулся к моему блестящему поясу на платье. Думаю, он хотел потрогать медную бляшку. Мать ласково поймала его за руку и сказала:

— Нельзя, Дик… Высокородную леди трогать нельзя!

Ничего общего во внешности у этого малыша с Диком не было. Ничего… Кроме внимательного, доброжелательного взгляда и теплой улыбки.

План я излагала Ригеру так четко и уверенно, что его брови все время ползли вверх."

"— Калина, я не понимаю, зачем тебе эта женщина! Ну, давай добавим ей денег на месяц-два жизни, если хочешь!

Я не могла объяснить ему… Черт, я даже себе не могла объяснить, почему я хочу ей помочь. Но уперлась я на смерть.

Кончилось тем, что растерянные Риш и Нита остались охранять женщину, чьего имени я так и не спросила, а мы с Ригером проехали еще почти сто метров до места, где смогли развернуть коляску. Потом мы вернулись к таверне, где остался наш караван, выдернули одного из крестьян, самого «пробивного». Заплатили за советы ему, заплатили за крепкую молодую лошадку, которую «сосватал» нам трактирщик. Ригер морщился, но платил. Думаю, за срочность с нас содрали процентов тридцать лишних. Телегу, которая годилась бы для путешествия, найти было еще сложнее. Но нам и тут повезло. Крестьянин не зря получил свои медяки. Уж не знаю, сколько народу он опросил, но нашел дом, где нам продали крепкую телегу.

Часа через три, когда уже совсем стемнело, Ригер оставил меня в хорошей гостинице и поехал за всеми. Прямо на этой телеге.

А я осталась принимать ванну и размышлять, что за приступ меня вдруг одолел. Думаю, Ригер поддался на него только потому, что до сих пор я всегда вела себя не просто здраво, а еще и очень правильно.

Женщину звали Вальма, полное имя малыша было Дикон, она нигде никогда не работала, сперва вела хозяйство у родителей, потом ее выдали замуж и она вела дом мужа. Ей недавно исполнилось всего двадцать два года.

Ехать с нами она согласилась не раздумывая, а я знала, что найду для неё работу по силам и малыш Дик никогда не будет голодать.

Все же здесь нет ни поездов, ни автобусов. Все держится исключительно на лошадях.