Мустанг

Отсюда до того места, куда они направляются, далеко, к тому же у меня есть дела на севере.

— Она симпатичная девушка. Команчи…

— Это забота ее друзей.

Пио замолчал. Может быть, он знал обо мне больше, чем я сам, поэтому не уходил и ждал, а я как последний дурак оглянулся на столик, где сидела девушка со своим папочкой, или кем он ей приходился, и полукровкой.

Она была такой юной и свежей, что мне пришлось тут же отвернуться, я боялся расчувствоваться и принять предложение Пио. Но что сделают с ней индейцы, попади она к ним в лапы? Не думать об этом было уже нельзя.

На Востоке, где индейцев мало и они отнюдь не воинственны, многие стали рассуждать о бедных краснокожих, но, поверьте, когда вы увидите индейца в прерии верхом на лошади с винчестером или копьем в руках, вы измените свою точку зрения. Прежде всего он — воин, сильный и ловкий, к тому же дикарь. Для него чужак — враг, а врагов надо убивать либо, если он пойман живым, пытать, чтобы удостовериться, храбрый он или нет.

У меня было достаточно стычек и встреч с кайова, арапахо, ютами, шайенами, сиу и почти всеми другими представителями племен краснокожих. С некоторыми контакт устанавливался легко, однако на тропе войны индеец отважен и жесток, а уж бьется до последнего. Недаром один европейский генерал назвал индейцев «лучшей легкой кавалерией на планете».

Через Индейские Территории необходимо как бы просачиваться — осторожно и незаметно. Надо держаться таких мест, где тебя не смогут увидеть издалека, и ночевать без костра, если нельзя его хорошенько спрятать. И наконец молиться, если веришь в Господа Бога, чем дальше углубляешься в индейские земли, тем больше молиться. Допустить там ошибку означает умереть.

Пио говорил об овцах и коровах. Он сказал, что бизонов становится все меньше, и пройдет совсем немного времени, как, вытеснив индейцев, пригонят в эти края свои стада техасские скотоводы.

— А за ними и фермеры потянутся, — сказал я с сожалением. Хотя мои родственники в Клинч-Маунтинс занимались фермерством, если так можно назвать попытки вырастить урожай на слишком тонком слое плодородной почвы, но мне не хотелось, чтобы эту землю поделили на мелкие участки.

— Нет, здесь пахать нельзя, — понял меня Пио. — Мы пробовали. Сухую почву тут же уносит ветер. Ее сохраняет только трава.

— Верно, — согласился я, заканчивая завтрак. — Как-то в районе Бразос встретил человека, который по запаху пыли мог определить откуда ее принесло. Помните последнюю пыльную бурю? В ней явно чувствовалась земля Канзаса.

И вот тут я совершил большую ошибку: опять посмотрел на ту девушку. Я так давно не видел белых женщин, а эта к тому же была какой-то особенной. Сердце мое екнуло.

— Ладно, Пио, твоя взяла, — сказал я. — Иди скажи им, что я провожу их до Ромеро.