Мустанг

Возможно, ее просто уговорили, однако не исключено, что и пригрозили."

"Закон и порядок придуманы для того, чтобы защищать женщин, охранять их свободу. Однако на Диком Западе безопасность женщины зависела от окружающих ее мужчин. Здесь по закону живут только в городишках. Ни один шериф не станет выезжать на незаселенные земли, а федеральные агенты появляются лишь на Индейских Территориях. А кто вообще на свете знает, где находится Пенелопа Хьюм и куда собирается? Лумис наверняка позаботился о том, чтобы отъезд девушки из родных мест был окутан плотным туманом. Если она пропадет без следа, никто не задастся вопросом, куда она делась. В западных землях исчезло много мужчин и женщин, они остались лежать в безымянных могилах, а то и вовсе без могил. Пенелопе ничего не грозит, пока они не обнаружат золото либо не поймут, что его им не найти; после этого она станет добычей любого.

Конечно, она красива, конечно, она городская девушка. Оба качества не в ее пользу: красивые часто попадают в неприятности, а городские не имеют представления, как вести себя вдали от цивилизации. И все же! Я жалел, что оставил ее без присмотра.

Так я размышлял, усаживаясь в седло и спускаясь с горы. Ехал, стараясь держаться поближе к любому укрытию, чтобы остаться незамеченным. Найти тупиковый каньон хоть и трудно, но для меня легче, чем для Лумиса или Карнсов.

Допустим, я попаду в него первым и выкопаю золото? Кто успел, тот и съел, разве не так? Все правильно, и тем не менее мысль эта мне не нравилась. Я не беспокоился о Сильвии — такие как она не пропадут. Пенелопа же совсем другая, грешно оставить ее без гроша.

Передо мной открывался каньон, по которому я спускался. По берегам ручья и на склонах шумели деревья. Замедлив шаг коня, я огляделся, стараясь заметить что-то необычное.

Отсюда выеду на равнину, найду тупиковый каньон и, если повезет, золото. Затем вытащу из беды Пенелопу.

Впереди раскинулись заросли низкорослого кустарника, сбоку по склону высились сосны. Я начал огибать огромный валун, когда краем глаза поймал вспышку света и пригнулся. Что-то со страшной силой ударило меня в голову, мустанг рванул в сторону. По каньону гулко прокатилось эхо двух выстрелов. Очнувшись, я увидел, что лежу посреди скал в растекающейся по песку багровой луже.

Инстинкт требовал, чтобы я отполз с того места, где упал, но я не мог пошевелить даже пальцем. Сознание подсказывало, что надо во что бы то ни стало подняться и уходить, но я ничего не мог поделать.

Крик раздался совсем близко:

— Ральф! Стой, где стоишь! Я стреляю лучше тебя, и если ты сделаешь хоть шаг, прострелю тебе ногу!

— Не будь дурочкой, Пен! Мы приехали помочь тебе. Если бы ты знала про Лумиса то, что знаем мы…

— Мне не нужна помощь. Оставь этого человека в покое.