Музей смерти

– Теперь перейдем к кресту, Сергей Борисович. Оба предмета с одной могилы… по крайней мере, Варвара на этом настаивает. – Я искоса глянул на молчащую девушку. – Но отсюда не следует, что все время они находились рядом. Время могло разлучить артефакты.

– Простите, перебью, – сказал Якушин. – Материалы разные, но даже по технике изготовления видно, что оба артефакта сделали в одной мастерской. Чувствуется одна и та же умелая рука – уж поверьте моему опыту. Резные элементы, общее соответствие…

– Хорошо, – кивнул я. – Что по кресту?

– Еле нашел, – улыбнулся Якушин.

 – Случай курьезный. Бомж принес, его охрана не пускала, пришлось мне самому до ворот идти. Импозантный такой, представительный товарищ… если для людей данной категории уместны подобные характеристики. Заявил, что работал по научной линии в ИЯФ, пока окончательно не опустился и не пропил квартиру – как излишнее обременение, так сказать. А я-то вижу, крест хороший. Где взял, спрашиваю. Он давай божиться, что это точно не с кладбища, просто нашел в лесу недалеко от заброшенного захоронения. Мол, шел, торчит перекладина. Выкопал – крест. Вижу по глазам, что не врет…

– И вы опять не спросили, где это было? – рискнул я перебить.

– Да проклятье какое-то… – в сердцах вымолвил Якушин. – Видимо, спрашивал, но что он может сказать? Речь невнятная, выпить человек хочет. Нашел, и все, говорит. Там, мол – рукой машет. Мы для смеха даже договор составили, представляете? Вот он. – Якушин вытащил мятую бумажку. – Баклицкий Эммануил Ксенофонтович, звучит? Он заломил тридцать тысяч – широкая душа у человека. Я, конечно, не отношу себя к социально незащищенным слоям населения, – усмехнулся Сергей Борисович, – но это товарищ явно загнул.

Заплатил ему пять тысяч одной бумажкой, и товарищ радостный убежал…

– Когда это было? – я вытянул шею.

– 25 апреля…

– Стоп. – Что-то стрельнуло в голове. – То есть два месяца назад вы приобрели плиту с могилы Марии Власовой, сделали ее экспонатом, и ничего, собственно, не произошло. Через месяц в том же зале, но на расстоянии в тридцать метров, возник крест с того же захоронения, и в музее начались неприятности…

– А ведь вы правы, Никита Андреевич… – Якушин задумался.

– И что это значит? – уныло спросил я. Объяснений, не связанных с мистической стороной дела, ожидать, по-видимому, не приходилось.

– Неприятности, заметьте, вполне устранимые, – подала голос Варвара. – Ущерб незначительный… в отличие от тотальных бедствий и массовых смертей, чего, слава богу, не произошло. Да, это не похоже на совпадение. По отдельности плита и крест чистые, они не испускают отрицательной энергии, не воздействуют на людей, в противном случае мы бы давно этим занялись.