Муж напрокат

Что-то в его спокойствии и непробиваемости подсказало мне, что это дело его рук. Из-за него она отказалась и сегодня не появилась в суде. Я не знала, что именно он ей сказал или сделал, но была бесконечно благодарна ему за этот поступок.

Еще час пыток, и судья объявила, что направляется в совещательную комнату для принятия решения. Мы вышли из здания на морозный воздух. Я уже едва стояла на ногах, не говоря уже о том, чтобы трезво рассуждать.

― Принятие решения займет примерно час времени, ― сказал Малиган. ― У меня короткая встреча, и вернусь в суд минут через сорок. Если будут вопросы, позвони мне.

Колин кивнул, и адвокат стремительно сбежал по ступенькам вниз, а потом сел в машину и отъехал.

― Идем, нужно поесть что-нибудь, ― Колин взял меня под руку и повел вниз."

"― В меня сейчас ничего не влезет. Тошнит целое утро.

― Давай, Милана. Тебе еще нужно пережить вынесение решения.

Как только мы спустились, Колин повел меня по тротуару вдоль улицы, поддерживая за талию.

― Колин, они же не заберут у меня детей?

― Лана, я бы хотел тебе пообещать, что все будет хорошо, но пока не могу. Не в моих силах что-то изменить уже в данный момент. Но все, что мог, я уже сделал.

Я кивнула, не в силах говорить. Просто шла туда, куда он вел меня, и наслаждалась маленькой передышкой. Когда мы устроились за столиком в небольшом кафе и сделали заказ, я снова посмотрела на Колина.

― Это Карен дала те фотографии Румер? И про кольцо и про то, что живет у тебя, рассказала тоже она?

Колин смотрел на меня с нечитаемым выражением лица несколько мгновений, а потом медленно кивнул.

― Да. Не осуждай. Она борется за свое счастье, как умеет.

― Я не осуждаю, ― солгала я. ― Но я ведь не пыталась украсть ее счастье. С самого начала я вела себя…

― Мы переспали, Лана, ― констатировал он таким тоном, как будто я забрала у него нечто важное.

― Да, но это было позже, много позже. Колин…

― Я хотел тебя с первого дня. Только для тебя это оставалось тайной. Все окружающие, судя по всему, видели, только не ты.

Я замерла и уставилась в его холодные глаза, взгляд которых сейчас не имел ничего общего с тем, которым он смотрел на меня в Сан-Франциско. Я действительно была слепа и ничего не видела. Для меня было важно оформить опеку и дать детям хотя бы подобие нормального будущего. Я практически не смотрела по сторонам и не могла заметить желания Колина, пока оно не стало очевидным. Хотя сама хотела его не меньше. Но он всегда такой отчужденный, холодный. Я даже не могла представить, что он что-то испытывает ко мне.

― Что будет дальше, Колин? ― спросила я, вырвавшись из оцепенения, когда официант поставил передо мной заказанные блюда.

― Ничего. Все будет как прежде, ― ответил он сухо.