Обещаю, больно не будет (СИ)

Я смотрю Ярославу прямо в глаза и чувствую, как начинают дрожать мои руки, и ком размером с целую вселенную забивает мне глотку.

— Привет, Вероника, — пожимает парень плечами, будто бы таким образом извиняется за своё очередное беспардонное появление в моей жизни.

— Привет, Ярослав, — выдаю я апатично, понимая, всем в этом мире плевать на мои желания.

Что ты там хочешь, Истомина? Свободы? Глоток свежего воздуха? Ха-ха, перетопишься! Это не индийское кино, где все в эйфории бегают по поляне, любят друг друга и горлопанят песни. Это долбаная жизнь, детка, и она полна дерьма.

— Савелий сказал, что сейчас как раз начинается время прогулки. Составишь мне компанию, Ника?

Будто бы у меня есть выбор. Мои желания не принадлежат мне. Поэтому отвечать приходится совсем противоположное тому, что я на самом деле думаю.

— Конечно. Возьмём Потапку и Жужу. Они очень милые.

— Я помогу вам собраться, — хлопает в ладоши Савелий и бросается снаряжать в дорогу одних из самых сложных подопечных нашего приюта.

Приехал помогать? Что ж, пусть тогда действительно этим занимается. Заодно и посмотрит, что реальность некоторых живых существ на этой безумной планете наполнена не только праздным времяпрепровождением и прочей сибаритской мишурой.

Спустя минут двадцать пять мы с Басовым всё-таки выходим за ворота приюта. Он держит поводок милого мопса по кличке Потапка. Мне же досталась добрая лабрадориха Жужа. Обе собаки в памперсах и в инвалидных колясках. Обе безгранично рады, что им позволено целых сорок минут, а то и больше бегать по лесу, нюхать кусты и возможно даже встретить позднюю бабочку, которая усядется на их любопытный мокрый нос и взмахнёт своими потрясающими прекрасными крылышками.

Но они не будут по-чёрному завидовать ей. Они будут от всего сердца рады за чудесное насекомое и его способность летать. И совсем неважно, что жестокий человек отнял у них ноги. Они забыли. Они простили. Они научились жить заново.

— Что? — спрашиваю я, видя, как затравлено, подрагивающей ладонью проводит по своему лицу Ярослав. — Неприятно смотреть на изнанку этого мира?

— Нет, — поднимает на меня покрасневшие глаза парень и я явственно вижу в них боль. Это не сыграешь — ему действительно жаль этих ни в чём не повинных существ. — Просто... когда я ехал сюда, ожидал увидеть несчастных, уставших от неполноценного существования покалеченных животных, а теперь смотрю и глазам своим поверить не могу. Они улыбаются, а мне больно.

— Ничего удивительного, Ярослав, — пожимаю я плечами. — Просто ещё одна вопиющая несправедливость, существующая в этом мире. Люди не заслужили таких верных и преданных существ, как собаки. Они, в отличие от нас, не врут, когда признаются в любви.

Пару минут идём молча.