Обещаю, больно не будет (СИ)

Яд, весь вечер отравлявший меня изнутри, почти вывелся из крови. Я снова живой. Пьяный. Счастливый...

— Кто она, Яр? — спустя вечность молчания, тихо и ненавязчиво спрашивает Олег. Обманный тактический ход, а я ведусь на него как сраный дебил.

— Моя бывшая.

— Ты её любил?

— Любил.

— А сейчас?

— Ненавижу больше всего на свете.

— Значит, не остыл, — шёпотом сам себе что-то объясняет Караев, замахивая очередную порцию виски.

— Да я сама вечная мерзлота во плоти, — зачем-то оправдываюсь я, хотя и сам понимаю, насколько жалко выглядят со стороны подобные оправдания.

— Допустим, — примирительно поднимает руки вверх Олег и рубит следующий вопрос. — Ну и что она сделала?

— Да, сущие пустяки, по сути. Она продала нас. И продалась сама.

— Как это было?

Не знаю как и почему, но неожиданно, меня прорывает. Гнойник, нарывающий три с половиной года, вскрылся. И всё говно, что там варилось за это время, вдруг попёрло наружу. Я принялся говорить, сбивчиво и путанно, начиная с самого начала. И основной посыл был понятен: отношения, которые начались, как забавная игра и попытка приструнить зарвавшуюся учительницу, переросли в нечто большее, чем я вообще мог себе представить.

— Я никогда не зависал на девчонках, Олег. А тут неожиданно понял, что боюсь её потерять. Мой лучший друг отправил её придурочной мамаше откровенные фотографии Вероники со скабрёзными комментариями, а у меня руки тряслись, когда я поспешно сносил их в мессенджере. Боялся ей звонить, боялся услышать, что я кусок дерьма. Но когда вернулся с соревнований, то сразу же сорвался к ней. Элементарно до утра не мог дотерпеть. По балкону к ней полез, лишь быстрее увидеть, прижать к себе и услышать, что между нами всё по-прежнему хорошо. Что непоправимого не случилось, что те сообщения никто так и не увидел, и не прочитал.

— Но ты хоть про травлю, организованную тобой, ей признался?

— Чтобы она тут же меня кинула? Я что на идиота похож? — фыркнул я.

— Погоди, то есть, ты знал, что девчонка подвергается издевательствам со стороны собственной матери и при этом решил ещё сверху ей накинуть?

— Я тогда об этом не знал!

— Ах, ну да, это в корне меняет дело.

— Да, меняет! Потому что, как только я увидел побои на её теле, то тут же решил забрать Веронику жить к себе. Я, наивный олень, думал, что ей будет этого достаточно. Но по факту...

— Что?"

"— Я, когда узнал от друга, что Вероника взяла у деда деньги, то не поверил ни единому слову. Но и не проверить информацию не мог. Я тут же набрал сраному вершителю судеб, Тимофею Романовичу, и задал вопрос в лоб, а тот и отпираться не стал. Он сказал, что дал бабла не только моей девушке, но и её матери, за понятную услугу — навсегда для меня потеряться. И они обе согласились на это.