Муж сестры мной одержим

Стараясь не показать своего настроения и не рассмеяться в такой серьёзный для Габриэля момент, когда он показывал кто в доме хозяин, я медленно поднялась в комнату и прилегла.

Пусть было и не поздно, но я решила лечь в это время спать, потому что сегодняшний день нагнал на меня усталость.

Я прикрыла глаза и почти уснула, как в мою комнату аккуратно постучались.

— Можно? — мужчина стоял в дверях и ждал моего разрешения. Я даже опешила немного от того, как он себя вел в последнее время.

Я бы скорее не удивилась, если бы он открыл дверь без стука и просто поставил перед фактом…

— Я сегодня ночую здесь, — эти слова, да, я ожидала. Но я так же ожидала и то, что они будут сказаны более категорично, и без всякой мягкости в голосе как сейчас.

— Вижу, что ты не забыл прихватить с собой подушку? — улыбнулась его напористости. Все-таки некоторые вещи в человеке ни за что не поменяются, как бы он ни старался их замаскировать.

Габриэль изначально не признавал отказов и это читалось даже в такой обычной ситуации. Он не допускал мысли, что я могла не согласиться. Хотя… я и не собиралась. Пусть спит сегодня тут.

— Ты можешь лечь на диване, — не могу не признать, что мне было приятно его сегодняшнее внимание и забота, но я не хотела слишком очевидно это показать. Мало ли он подумает, что я его вот так просто простила и забыла обо всем, что между нами было.

Несмотря на то, что он все это делает для меня и ребенка и беря во внимание, что он уже сделал, это не могло перечеркнуть того, что в какой-то момент он меня предал. В моем понимании. Я не знаю, как все это он объяснял сам себе, но даже его обещание ничего не значило для меня после того, как он женился на моей сестре.

— Могу, но я хочу тут, — он положил подушку на кровать рядом со мной и пристально следил за моей реакцией.

— Тебе не кажется, что ты переступаешь границы? — я все-таки произнесла то, что крутилось в моей голове. Все это было странно. Его резко изменившееся поведение. Все его попытки удержать тирана внутри себя и дать мне возможность что-то решать.

— Возможно, — он согласился. Искренне, — но разве это плохо? Если никто из нас не сделает первый шаг, как мы будем строить наше совместное будущее?

— Почему ты решил, что у нас есть будущее? — я старалась на него не смотреть, чтобы не выдавать волнение, хотя сама безумно ждала его ответа.

Почему-то сейчас у меня возникло понимание того, что за последнее время это был чуть ли не первый раз, когда мы общались спокойно и могли хоть что-то толком обсудить.

— Потому что ты этого хотела раньше, а я налажал. И сейчас хочу исправить все свои ошибки, — сердце пропустило удар. Он впервые говорил все это.

Не угрожал, не ставил перед фактом, а говорил о том, о чем думает.