Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Ноги мои утопают в мягкости напольного покрытия, ноздри неустанно втягивают свежий воздух, исходящий из приоткрытой створки, ведущей на террасу, по которой можно спуститься на задний дворик, где расстелился небольшой двухуровневый бассейн с кристально чистой водой.

Вот это да! — выдыхаю я, не найдя подходящих слов, после чего за спиной слышу, как кто-то неестественно прочищает горло.

Подумав, что это Эмир меня обыскался, я оглядываюсь и тотчас подпрыгиваю на месте, во весь голос визжу от испуга как резанная.

Никак не ожидала я здесь увидеть кого-то постороннего. Хотя теперь понятно, почему дом был открытым.

— Сеньорита, я вас напугала? Прошу меня простить, но вскоре вы привыкнете к моим внезапным появлениям, — улыбается женщина с грубыми чертами лица и черными как беспросветная бездна глазами, говоря с явным акцентом и осматривая меня при этом со всех сторон, будто мысленно даёт мне внешнюю оценку.

Сама же она смахивает на цыганку, исходя из характерной внешности и навешанных на её руках и шее звенящих побрякушек.

Того и гляди, сейчас попросит позолотить ей ручку.

Так сложилось, что я с детства побаиваюсь этот народ.

Пару раз я сталкивалась с неприятными ситуациями и с тех пор они не вызывают у меня особого доверия.

Сразу не по себе становится. Хочется позвать Эмира на помощь, но язык словно онемел от пережитого страха.

— Диана!? Диана, где ты?! — грохочет приближающийся голос Эмира и его тяжёлые шаги, после чего он врывается в комнату.

Эмир готов порвать любого на своём пути. Но, увидев перед собой эту женщину, он лишь загадочно ухмыляется и раскрывает свои широкие объятия для неё.

— Карменсита, дорогая моя пышка, — Эмир раскачивает тучную женщину из стороны в сторону, крепко сжимая её в руках.

— Я как предчувствовал, что ты уже здесь!

— А где же мне ещё быть? — хмурит она свои густые брови. — Карты никогда меня ещё не подводили! Я знала, что на сей раз ты точно явишься!

— Как же мы давно не виделись с тобой!

— Больше года уже, — говорит она, обиженно надувая накрашенные морщинистые губы.

— Кармен порядка четырех лет была моей бессменной домоправительницей, — радостно он обращается ко мне, с теплотой глядя на ""пышку"".

— И единственной женщиной, вхожей в твой дом и в твое черствое почерневшее сердце! — нарочито строго выставляет она на него указательный палец.

— Без меня этот неугомонный мучачо сдох бы давно! Уж поверьте мне, Диана.

— Это уж точно.

Больно уж ревностно я реагирую на эту сцену воссоединения, но, с другой стороны, мне приятно наблюдать за живыми эмоциями, которые трудно было бы сыграть. Довольно редко я вижу Эмира таким жизнерадостным и сияющим.

Думая, что Эмир обожал Марию Элмас, я ошибалась. Карменсита — вот та самая женщина, которую он по-настоящему боготворит.