Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Я перепугался за девочку и рассказал Рифату придуманную мной и Элиф байку о смерти Пинар. В этот же вечер Рифат нагрянул к Элмасам за доказательствами. Он вскрыл гроб. К счастью, Рифат не догадался о подмене, но он не побрезговал снять с трупа кольцо, а по уходу швырнул его в лицо Элиф, насылая на всю семью проклятья. Через полгода её не стало, — Феррат существенно сдает позиции. Твердости уже нет, только бессилие плещется в безжизненных глазах. Его терзает что-то, мучает сильно. Слова теперь не просто даются ему: — Сынок, я и представить не мог, что спасая одну человеческую жизнь, я собственноручно гублю другую.

Элиф не смогла держать от всех эту тайну. Она ощущала себя убийцей в глазах Рифата, ловила косые взгляды родственников. Её мучила совесть, глодала по кусочкам! И это была только моя вина! Тогда я решил рассказать Рифату, что Пинар жива. Я хотел освободить Элиф от мук и взять всю ответственность за содеянное на себя, но было уже поздно. Я в который раз опоздал. Элиф не стало, — срывается его голос до хрипоты.

Укрывшись от меня ладонями, он сидит в замершей позе, только плечи его дергаются от судорожного дыхания.

Злость бурлит внутри, пузырится в моих венах, обостряя рефлексы и ослабляя контроль над собой. Я не просто зол на этого немощного человека. Я готов стереть его в порошок. Руки так и просят измолотить его до полусмерти. Да хотя бы просто зарядить ему отрезвляющий хук слева за то, что он подговорил мать пойти на такой безрассудный поступок, за то, что его надежды так и не оправдались. За то, что только он мог остановить то сатанинское отродье, что породил, но он купился на мнимые надежды и бездействовал в то время, когда зло постепенно разгоралось до масштаба адского пламени, когда моя мать заживо сгорала в муках совести.

Рассудок мутится. Приходится дать время, чтобы прийти в себя и прогнать жуткие воспоминания из детства, связанные с похоронами матери. Но как бы я ни пытался прогнать их, они навечно останутся в моей памяти. Это единственное, что я помню о ней.

Никто из Элмасов не знал об этом случае, кроме матери.

Какая же ты глупая, мама... Помогла другим, а себя спасти не смогла...

Выходит, что письмо Каплана, в котором он признается в убийстве, и о котором говорила Мерьям — фальшивка.

Так Рифату было гораздо легче настроить Мерьям против нас.

Какая же ты глупая, Мерьям...

Я сглатываю вязкую слюну, прочищаю горло от горького кома.

— А что... сейчас что с этой девушкой? Она жива?

Феррат кивает поникшей головой.

— Жива, здорова.

— Рифат знает?

— Долгие годы у меня ушли на то, чтобы потушить в себе огонь презрения по отношению к своему сыну, но я всё же рассказал ему о подмене тел. Он позлился на меня пару лет, а в итоге отпустил ситуацию. Так я думал.