Мужчина из научной фантастики

Интересно, как долго?..

Ремарк, все это время внимательно наблюдавший за сменой выражений на моем лице, похоже, угадал последнюю мысль. Не сумев сдержать улыбку, он на мгновение закатил глаза. Но, видимо, его мысли потекли в том же направлении, и меня прижал к себе покрепче. Практически прикасаясь к моим губам, адмирал решил подвести итог нашего разговора.

– В свете вышесказанного становится понятно, что у нас с тобой очень личные отношения и что-либо менять я не собираюсь. Только если в плане сближения, – сообщили мне и поцеловали.

По сравнению со вчерашним поцелуем этот был гораздо спокойнее, но пьянил намного сильнее. Уже через мгновение я ни о чем не думала, полностью отдавшись приятным ощущениям. А их хватало. Поцелуй был сладким, дурманящим и постепенно становился все более страстным. Когда у адмирала опять запищал коммуникатор, я сначала даже не поняла, что это. Да и вообще плохо ориентировалась, где нахожусь. Взглянув на Ремарка, я подумала, что он сорвет прибор и разобьет его об стену. Но так как я в этот момент сидела на нем верхом, а его руки были под моим расстегнутым кителем, это было несколько проблематично.

Прислонившись лбом к моему лбу, адмирал хриплым голосом прошептал:

– Меня вызывают.

Осторожно поднявшись с его колен, я быстро привела себя в порядок. Ремарк тоже поправил одежду и, поцеловав меня еще раз, сказал, что забежит утром, после чего ушел.

Я, обалдев, посмотрела на закрывшуюся дверь и, подойдя к замку, проверила, смогу ли я войти или выйти. Обнаруженное меня удивило и доставило удовольствие: я была внесена в раздел «хозяин помещения».

Постояв немного перед зеркальной поверхностью стены, я еще раз проверила свою одежду, одновременно вспоминая то, что произошло в комнате. Конечно, это было не самое романтичное признание в нежных чувствах, и в детстве я мечтала совсем о других словах, но менее счастливой я от этого не стала.

Подмигнув своему отражению в зеркале, я пошла к себе. А то с этой личной жизнью моя учеба точно полетит в тартарары.

После этого эпизода наши отношения окончательно изменились. Следующие несколько дней что я, что Ремарк были сильно заняты. Он расследовал причину катаклизмов, я устраняла их последствия среди населения.

Наши взаимоотношения развивались и становились все откровеннее и откровеннее. И если на людях я старалась это как-то подавить, то господин адмирал об этом совершенно не заботился. Конечно, в коридорах мы страстно не целовались, как подростки, но вот при свидетелях обхватить меня за талию он мог совершенно свободно.

Одногруппники сразу поняли, что мы, как они это назвали, обнародовали наши отношения. И восприняли этот факт совершенно спокойно. Друзья просто поздравили меня, а Джим еще и добавил, что, дескать, он был прав.