Музыкальная шкатулка Анны Монс

Бьет наверняка изо всей силы, и бутылка разбивается. Елена падает. Сироп похож на кровь… вообще, ей повезло, что не убили, череп у девушки оказался крепким. Но неизвестный спешит, он не знает, как долго тело останется незамеченным. Поднимается этажом выше и ждет…

– Идем, – велела Ксюша псу, решительно подымаясь. Отпечатки пальцев она, конечно, не обнаружит, но вот что-нибудь другое… например, липкие красные пятна на перилах.

Неизвестный тоже измарался в ликере.

А вот темно-бордовые «звездочки» на подоконнике и засыхающая кровь – явно от пакета с печенью. Значит, Ксюша права! Он поднялся и ждал.

Надеялся, что Ксюша выскочит на крик и дверь закрыть позабудет. А дальше – все просто: подкинуть нашпигованную лекарством печенку и дождаться, когда Хайд уснет.

Ксюша надеялась, что в приманке спрятано все-таки снотворное, а не яд.

– Ну вот что ему от меня надо?!

Она вздохнула, признавая очевидное: жизнь становится какой-то совсем уж сложной. А на площадке, помимо багровых пятен, ничего больше нет, ни следов, по которым можно вычислить убийцу, ни окурков…

У дверей ее квартиры стоял Игнат.

Мрачный такой. Злой даже.

Набычился, ноздри вон раздуваются, и челюсть двигается вправо-влево. Ксюша просто-таки залюбовалась этой челюстью.

Под мышкой Игнат держал собачонку, ту самую, бледную и с глазами навыкате.

– Ну, и где ты была? – Игнат нажал на ручку, распахивая дверь.

– Наверху.

Придется все ему объяснить, а то он, верно, думает, что Ксюша – натуральнейшая идиотка, которая совсем страх потеряла.

– Это из-за меня на вашу невесту напали, – сказала Ксюша, прикидывая, с чего бы начать. – А Хайда отравить пытались.

Кусок печени по-прежнему лежал в коридоре, хорошо хоть на плитке, а то кровавые пятна с ламината плохо отмываются.

Ксюша рассказала о том, до чего она додумалась, и Игнат фыркнул. Как это понимать? Он согласен? Или сомнения свои выразил подобным образом? И вообще, что он здесь делает, у него невеста пострадала, ей помощь нужна, а он…

– Мне это не нравится, – сказал он, разминая пальцами переносицу, – тот, кто так сильно хочет до тебя добраться, найдет способ. Сегодня – мясо, а завтра…

Он выразительно замолчал, позволяя Ксюше самой додуматься, что именно ее неизвестный недоброжелатель придумает завтра.

И ведь заработала у нее фантазия!

– Короче, собирай шмотки. Поживешь у меня.

Вот это предложение и вовсе неожиданным стало. Ксюша прямо и не нашлась, как с ходу на него ответить.

– И псину свою возьми. Две собаки будут, – он протянул собачонку Ксюше. – Это Ленкина. В больничку с собаками нельзя, а если эта тварь скопытится, пока Ленки нет, она меня со свету живет.

Тварь была маленькой, несчастной и дрожащей."

"– Я хотел, чтоб ты за ней приглядела пару деньков. Вот и приглядишь.