Мы из Конторы

Микрофон работал. Микрофон передавал какие-то равномерные стуки.

Тук-тук… Тук-тук…

— Где «объект»?

— Объект движется по железной дороге.

— На чем движется — на машине? Вы что там, с ума спятили?

— Найн, не на машине. По всей видимости, он бросил машину и запрыгнул на проходящий товарный состав, который движется в сторону…

— Почему товарный, а не пассажирский?

— Эта ветка используется только для грузового движения.

— Перехватите его на ближайшей станции. Только живым!..

— Яволь, мой… — ну неважно кто.

На ближайшей станции наблюдалось непривычное скопление людей — которых не было видно.

Потому что они не высовывались, ползая по придорожным кустам и канавам.

Подошел поезд.

По вагонам побежали вооруженные, в черной форме, бойцы с пистолетами-пулеметами наизготовку.

Они прыгали на подножки, взбирались на борта вагонов, заглядывая внутрь, заглядывая меж колес.

Никого!

— Как никого?

— Так никого!

Неужели он успел спрыгнуть раньше?

Но сигнал?..

Сигнал был. Причем микрофон передавал какой-то топот и крики, похожие на команды. А после слова:

— Это что такое там валяется?

— Где?

— Да вон, на вагоне, за скобу зацепилось.

Верно — что-то там болтается.

Ухватили. Дернули. Сорвали…

Какие-то обноски. Да нет, не обноски, а почти новая одежда, только вся рваная. И даже трусы!..

— Кто сказал трусы?!

Ах, это бойцы сказали!

Те, что нашли какие-то обноски…

В том числе трусы…

Тогда — отбой. Всем — отбой!..

Глава 52

Коробка была скреплена капроновыми обручами и была из-под холодильника. Потому что в ней был холодильник. Двухкамерный. Из которого были выброшены все внутренности и выломаны все перегородки. Потому что внутри холодильника были не продукты, а был полковник Городец.

Связанный. С залепленным пластырем ртом. В состоянии крепкого, не сказать что здорового, наркотического сна.

Такая вот русская на голландский лад матрешка — из обертки, картона, холодильника и живого человека.

Вернее — полуживого. Да и не человека вовсе — а предателя!

Была коробка, и коробка ехала в салоне микроавтобуса. Не того — другого, грузового, но тоже взятого на прокат. На имя какого-то немца. Очередного…

Микроавтобус с голландскими номерами немножко покатался по Германии и прибыл в славный город Гамбург.

В порт. Где под погрузкой стоял российский сухогруз. А в недалеком кабачке гуляли матросы.

К которым подсел незнакомец. Никакой внешности. В усах. И темных очках.

— Здорово, ребята! — весело сказал он. По-русски. Хотя с небольшим акцентом. Видно — эмигрант первой волны.

— В компанию примете?

И выставил на стол бутылку шнапса.

— А ты кто такой будешь?

— Свой. В доску.

— А не врешь?

Незнакомец не врал, потому что с ходу выставил еще десять бутылок. И закуску.

— Тогда садись — коли свой.

Он сел.