Мы из Конторы

А чего бы ему русака изображать, коли он коренной англичанин с родословной, как у породистой суки? Неспроста это!

Послушал он, сопроводил его до частного сектора, где тот комнату на пару с каким-то инженером снимал, да сам в местное отделение КГБ побег.

Так и так — сказал — на пляже вашем городском матерого шпиона выявил, коего две пятилетки назад самым бездарным образом упустил, за что на меня было наложено справедливое взыскание. А теперь вот — узнал. И что интересно — англичанин тот, гад, под русского рядится!

А кабы не так, кабы он себя выдавал за того, кем был, — я бы к вам не пришел!

Посмеялись местные кагэбисты, но все же послали по названному адресу милиционеров, коли сигнал был.

Те документики у жильцов проверили — все чин чинарем, паспорта, прописки, штампы жен и детей.

Козырнули, извинились.

Да послали бдительного гражданина куда подальше. Очень далеко!.. Да посоветовали ему поменьше на солнце загорать, а побольше холодного пива пить и мороженого жрать, что помогает от перегрева.

Потому что ничем он историю свою подтвердить не мог, так как был на тот момент в отпуске и удостоверение в плавках не носил.

Да только он не успокоился, а пошел на междугородную станцию и звякнул своему начальству. Те, зная его, послали на место проверенных товарищей, которые взяли того курортника на пляже за одно место. Потому что за шиворот по причине его голого вида — не могли. Взяли да все это дело по-быстрому размотали. Верно — шпионом он оказался, соблазняя на пляже под видом Вани одного ответработника, допущенного к оборонным секретам страны.

Товарищей из местного КГБ за отсутствие надлежащей бдительности и разгильдяйство при исполнении погнали из органов взашей, определив спасателями на местную станцию ОСВОДа. А бдительному филеру вынесли благодарность за выявление особо опасного иностранного шпиона, премию выписали и отпуск по новой дали, посчитав все то, что он до того отгулял, командировкой!

Во как!..

— Так то что — телепатия, что ли? — удивлялись курсанты."

"— Кой хрен вам на рыло телепатия — глаза это, вот эти самые.

Два. И память. Это я на раздетых баб пялился, а глаза не только их, а все видели. И того субчика тоже. Увидели, срисовали да рожу его вот сюда — стучал он себя в лоб пальцем — отправили. А тут уж память сработала, хоть я ее о том не просил! Потому как мы все, что в своей жизни видели, помним, хоть и не помним!

Я-то шашлык лопал, а голова моя работала, то замечая, что я не желал!

Глядеть надо да замечать.