Мы сделаем это вдвоём

Пока король считался верным мужем, подступаться к нему было бесполезно. А как только рядом с ним оказалась маркиза дю Трамбле – это стало знаком. Если ей удалось, то значит, нам тоже можно попытаться, с господней помощью получится.

Сначала мы с королём смеялись - вместе, за закрытыми дверями его личных покоев. Смеялись над тем, что видели сами – как ему едва ли не прямо в руки и под ноги толкали и юных девиц, просватанных и нет, и замужних дам. О чём-то рассказывал Фелисьен – как ему предлагали деньги и не только деньги за то, что он составит протекцию какой-нибудь особе, жаждущей королевского внимания и благ для своей семьи.

Однажды к нам ворвался принц, брат короля, и с негодованием рассказал, что даже его попытались использовать для того, чтобы устроить как бы случайное свидание его величества с одной юной прелестницей. Глупые, они не понимали – решает король, его невозможно заставить поступить так, как им хочется, если этого не хочется ему.

Король мог издали показаться весьма дружелюбным к своим ближним и готовым прислушиваться к чужим словам, но мы, те, кто оказался совсем рядом с ним, знали – его почти невозможно убедить в чём-то, что не согласуется с его мнением.

Ближайшие друзья – если, конечно, это были друзья – называли его Луи Упёртым и Луи Твердолобым. Он знал о том, и только пожимал плечами – подумаешь. Значит, господь сотворил его таким, и всё тут.

Смех внезапно закончился, когда меня попытались отравить. В тот момент при мне не было моей верной Мари, я отпустила её к супругу и к дочерям, которых народилось уже три, и которым, конечно же, была нужна мать. Другая моя камеристка Аннет была дочерью камеристки прежней королевы, покойной матушки нашего короля, выросла среди дворцовых течений и интриг, и только благодаря тому, что она вовремя подняла тревогу, я в тот раз не отдала богу душу.

Вино с пряностями может быть горчило на вкус чуть более, чем нужно, а может быть – и нет. Но я выпила целый бокал на сон грядущий, и уже через час проснулась от нестерпимой рези в животе."

"Меня спасал придворный целитель де ла Мотт, у моей постели сидели и король, и королева, и король обещал жестокую кару тому, кто виновен в случившемся.

Благодаря Аннет нашли того слугу, который принёс бокал с отравленным вином, его казнили, конечно же, но – он не признался, чей приказ он выполнял. А при посмертном допросе, который провёл некромант, оказалось, что он и не знает, потому что ему приказал другой человек, тому третий, и цепочка порвалась.

Я поднялась на ноги через две недели. И вместе с Аннет принялась вызнавать – кому же я не даю покоя настолько, что меня готовы травить. Мы начали с другой стороны – от самых активных моих ненавистников.