Мы сделаем это вдвоём

А потом он отправился в Другой Свет – во главе франкийского экспедиционного корпуса, вместе со старшим сыном, и застрял там надолго. И хорошо, потому что он тоже был из тех, кто меня отчётливо не любил и считал, что возле его брата не место такой женщине – алчной, хитрой и независимой. Супруга принца давно скончалась – в родах, произведя на свет третьего ребёнка, дочь, и уговорить его жениться заново не удалось ни старшему брату, ни кому-то другому. Он был одинок, суров и свободен, совершенно свободен, и легко разбивал сердца впечатлительных придворных дам, если ему случалось оказаться при дворе.

Но ни новой супруги, ни постоянной любовницы не завёл. Или завёл, но так хорошо скрывал, что об этом не узнали, что маловероятно."

"Так вот, старший сын короля, принц Луи. Он был вежлив, но – только когда это видел его отец. А если король не видел и не слышал – то позволял себе и весьма невежливые слова, хорошо, что хотя бы только слова. Он довольно много времени проводил у материнской родни – уж наверное, там ему приходилось слышать обо мне такое, что при франкийском дворе уже давно вслух не говорил никто.

И наверное, он считал, что вправе указывать отцу, кого приближать к себе и как строить отношения с женщинами – то есть, я однажды услышала, как он попытался. Король заледенел весь и велел никогда больше не упоминать об этом предмете в разговоре, если принц желает сохранить его доброе к себе отношение. Принц очевидно желал, потому что других попыток не было. Но – обоих можно было с полным правом на то звать Луи Твердолобыми – и старшего, и младшего. Принц Франсуа вёл себя намного гибче, и в качестве наследника был бы намного лучше… но небеса решили так, как решили. Одному править, второму быть опорой трона.

И – нет, я ничего не говорила королю о его детях. Только слушала то, что он сам был готов мне сказать. Как и раньше, как и обо всём другом, что случалось с нами и вокруг нас.

За годы, что мы были вместе, я привыкла слушать. О, сколько всего я слышала, и сколько мне предлагали за то, чтобы я делилась этим сведениями! Нет, я не делилась. Не потому, что мало предлагали, а потому, что мне очень грело душу это знание. То, что я знаю, а другие – нет.

И единственное, на что я соглашалась – выслушать, и если мне казалось, что вопрос важный – то могла рассказать королю, и привлечь его внимание. Не более. Я даже и деньги-то не сразу стала за это брать, и не со всех, ой, не со всех. С тех, кто уверен, что если не заплатить, то и услуга моя не важна, а услуга моя важна, очень важна.

Когда прекратились покушения на мою жизнь? Наверное, после того, как внезапно скончалась баронесса де Тье, одна из моих наиболее упорных недоброжелательниц.