Мы сделаем это вдвоём

Обо всём этом я думала во время рождественской службы. Нас звали на гору, но я сказала – ребятушки, живу здесь, вот со всеми этими людьми, с ними и пойду, пусть видят. И генерал согласился, что это правильно. И поэтому сейчас я была вместе с соседями и не только соседями… раз уж теперь тут, то – так.

А наутро дорогая моя Марьюшка припомнила мне обещание одеться, как подобает франкийской маркизе. Я вздохнула, и сказала – делай, дорогая."

"О-о-о, ей только того и надо было. Мгновенно был распотрошен тот самый сундук, и под изумлёнными взглядами и возгласами Настёны, Меланьи и котов появились на свет лежащие там удивительные вещи.

Парик, который следовало подержать над паром, расправить и слегка переуложить. Серо-голубое платье с переливами, - его следовало проветрить и прогладить, сначала вывесили в сени, оно там проморозилось пару часов, а потом Меланья осторожно руками на небольшой мощности разгладила залежавшиеся складки и заломы. Чулки со стрелками и подвязки к ним, и шёлковые туфельки с бантами. Сорочку с кружевами очень тонкой работы, корсет и фижмы для юбки.

И что, хотите сказать, во всём этом живут?

Оказалось – вполне.

Не согнёшься, конечно, и габариты другие совсем, но где наша не пропадала? Вот, и тут выплывем.

Зеркало позволило рассмотреть результат только по частям, но – похоже, это должно произвести впечатление. Меланья и Настёна так и сказали – страсть, как красиво. И больше ни у кого такого нет – не только в деревне, а и в губернском городе Сибирске тоже. Дарёна просто челюсть потеряла, потом вздохнула, закрыла рот и потрогала тихонько юбку. А я улыбнулась – настоящее, настоящее. И где-то далеко есть дивные края, где люди так и одеваются.

Дальше я оглядела своё воинство – четыре девы от семи до сорока восьми, и парочка котов, коты, кстати, вылизались и распушились. А девы приоделись. На ёлке сияли магические огни, один из них по моей просьбе Меланья затолкала в звёзду на верхушку. Стол накрыт, всё готово. Гости могут приходить.

И гости пошли. Всё, как надо – приходили, кланялись, восхищались. Некоторые, увидев меня, разевали рот, как Дарёна – вроде сынка Пелагеи Гаврилы, что явился с матерью и супругой. Некоторые, как Алексей Кириллыч и Платон Александрович, радовались и принимались говорить комплименты.

Ульяна и Дуня обе сказали, что правильно, так и надо, сразу видно, что праздник.

А потом явилась делегация с горы, и это, скажу я вам, тоже было то ещё зрелище. Потому что генерал в своём лиловом шёлке с золотой вышивкой выглядел… умопомрачительно. Как крутой мужик из исторического кино. Как герой с музейного портрета. И он-то, в отличие от меня, имел привычку ко всем излишествам – и к драгоценным застёжкам, и к кольцам, и к кружевам, и к вышивке.

Он взглянул на меня… и вздохнул.