Мы сделаем это вдвоём

- А вы, часом, не торопитесь? Может быть… я совсем не то, что вам нужно.

- Вы то, чего я хочу. Кого я хочу, - усмехнулся он в усы. – Здесь и сейчас вообще не важно, кем мы были раньше. И пока не случится чудо и нам не удастся вернуться домой – важно и не будет."

"- Я не смогу вернуться домой, Анри, - покачала я головой. – И показать вам мой дом не смогу тоже.

- Мы с вами ещё подумаем об этом. Я очень хочу послушать о вашем доме, Эжени. О вашей прежней жизни. О чём-то, чего я никогда не видел и не знал. Вы расскажете?

- Конечно, расскажу, - я глубоко вздохнула, прогоняя непрошенные слёзы.

- Вот и славно. А сейчас мне бы сходить наверх, пока ещё не ночь. Надеюсь, госпожа Мелания высушила Северина в достаточной степени. А вечером могу я навестить вас снова?

- Буду рада видеть вас.

- Буду думать о вас всё это небольшое время.

Мы поцеловались… а потом он поднялся и пошёл в залу, где добыл Северина и ушёл с ним наверх.

И что же дальше, думала я, сидя на лавке. Кому ещё интересны наши отношения с Анри и что здесь может быть нужно какому-то приезжему чиновнику?

2. Притираемся

Спустя несколько дней я поняла, что прокачиваю ещё одно умение, которым, наверное, владела когда-то, но успела позабыть.

Притирку к новому человеку в своей повседневности.

Когда ты много лет замужем, то куча вещей происходит всё равно что сама, потому что все ритуалы давным-давно отработаны, территория поделена, привычки взаимно учтены и прописаны в подкорку. И привычные косяки тоже. Они привычно бесят, но, ясное дело, не настолько, чтобы взять и всё сломать. Так, обычное.

Правда, если бы мне было суждено вернуться домой, то так, как раньше, уже бы продолжаться не могло. Потому что измену я бы не простила.

Скорее всего, у Жени это было так, случайность, нервы пощекотать. Но Женя зря нагадил там, где ели мы оба. Ему, конечно, случалось косячить на пустом месте, но не настолько фатально, обычно в делах и в договорах он оставался разумным. Поэтому…

Наверное, ему не было дела до того, что подумаю и скажу я. Не был же он настолько наивным, чтобы думать, что никто не узнает? Или как раз был?

Так вот, о чём это я?

А о том, что теперь его в моей жизни больше не было – натуральным образом. Зато был совсем другой человек.

Этот человек волновал меня преизрядно – так я ему прямым текстом сказала ночью. И это была чистая правда, я уже думала, что разучилась влюбляться, а оказалось – да ничего подобного. Ржала над собой тихонечко, что хоть не в юнца какого-нибудь втрескалась, а в, гм, сходного по возрасту мужика, и то хорошо. Первого на деревне и на горе, ага.

И совсем не такого, к каким я привыкла.

Он ничего за собой не разбрасывал. Ничего. Совсем. Когда утром уходил из моей спальни, то нигде не оставалось валяться ни единой вещи.