Мы сделаем это вдвоём

Одна рука плавно поднялась наверх, другая опустилась, капельки воды меж них сначала вытянулись тонкой струйкой и замёрзли прямо на лету, осыпались мелким бисером под ноги. Но уже вторая попытка дала больше – не капельки, но тонкие струйки, они замёрзли, конечно, но перед тем успели коснуться льда – и в том льде появились вмятинки. Небольшие, но совершенно отчётливые.

Третья попытка, пятая, восьмая… Он понемногу отгрызал от глыбы льда фрагменты и кусочки, но – этого было мало. Определённо мало. И силы у Астафьева таяли – этого тоже было не скрыть.

Правда, он не ныл, но продолжал свои попытки. Вот показалась замочная скважина – на мгновение, и её снова затянуло ледяной корочкой. Кусочек ручки – на одной створе двери, потом на другой.

- Что-то против женщин-то вы повеселее были, - едко усмехнулся Асканио и встал рядом.

Красиво повёл рукой – и капли падали на лёд, прожигая его, будто это был кипяток. Дальше и больше.

- Что вы… сделали? – спросил Астафьев.

- Немного согрел, - сообщил тот с видом необыкновенного превосходства.

Видимо, тот тоже догадался согреть, и дело пошло поживее. Лёд не хотел плавиться, но его заставляли. Но всё равно – медленно, очень медленно, учитывая площадь, которую необходимо расчистить. У меня замёрзли руки, ну да какое сейчас дело до тех рук! Если останемся снаружи – замёрзнем все, если уйдём вниз – значит, всё напрасно. Можно прямо сейчас тут признавать своё поражение, ложиться и ждать смерти. А это не для нас, ни для кого из нас."

"Так бы и ковырялись эти двое, наверное, но сзади шагнула и раздвинула их обоих Дуня. Её жесты показались мне даже мощнее, чем у мужчин, ну да она цела и здорова, а они изрядно потрёпаны. Ульяна тоже подошла и чем-то поддержала – я не поняла, как и чем, но капли не разлетались, ложились, куда надо, и отгрызали от ледяной корки всё большие и большие куски.

Когда вступил Каданай, я не поняла, но увидела трещину, широкую трещину, разделившую ледяную пластину на два куска, и грохот тоже услышала.

- Убирайте, что ли, - он дробил лёд на куски, а Северин куда-то их девал прямо из-под рук Каданая.

Дверь понемногу показывалась вся – старая, заросшая высохшим сейчас мхом, какая-то зеленоватая. Окованная металлом – дошло до меня.

- Лейте и грейте, - пробормотал Каданай.

Тут уже и военные подключились – и дверь пролили кипятком, и обварили паром, и тут же снова грели, чтобы она не обледенела опять. И подумалось мне, что если ту дверь не отпирали бог весть, сколько лет, то что там у нас с замками и шарнирами? Откроется ли она вообще? Или придётся ломать каким-то неведомым способом?

Не пришлось. Анри что-то сделал с запором – внутри громко и звонко хрустнуло. А потом они все воздели руки непонятным мне образом и принялись тянуть.