Мы сделаем это вдвоём

Да и сама Софья Вольдемаровна на рожон тоже не лезла – так что как-то ужились. Гаврила Григорьевич вроде бы тоже немного присмирел, и пил меньше, и что-то делал по хозяйству, а как там поживал его братец Пахом, меня уже и не интересовало. Но Пелагея с утра одевалась тепло, приходила к нам, здоровалась, обнимала Меланью, а потом Северин вёл нас наверх.

И наверху если я главным образом надзирала за работами, то Пелагея прошлась по всей огромной башне. И тоже занялась какими-то улучшениями – где прибрать, где прикрыть, где помыть, а где законопатить хорошенько, и дуть будет меньше.

И на кухню заглянула, побеседовала с поваром Марсо, и тот воспринял какие-то её соображения. Полковник Трюшон очень её хвалил, говорил – им её бог послал, не иначе.

А комнату генерала обшили досками всю целиком – и стены, и пол, кроме воздуховодов снизу, и только потолок оставили под побелку. Доски хорошенько выстругали, стены вышли гладкими – загляденье. Потом, если захочется, можно будет добыть шелков заморских и обить ими те стены, а пока пусть так живёт."

"Дальше Рогатьен осмотрел то, что получилось, и мы совместными усилиями с ним, Ульяной и Пелагеей сотворили-таки магическое утепление.

Я пока не особо разбиралась в том, как это делается, Рогатьен командовал – я исполняла, да и всё. Но в итоге в этой комнате можно было даже одеться полегче, а спустя некоторое время и вовсе, наверное, в рубахе ходить. Ещё бы сделать двойную раму, но – стекла нет, его можно заказать во Франкию, чтоб переправили порталом, но связь редка и нестабильна.

Кстати, последняя связь случилась стихийно – генерал пребывал у меня, его вызвали, он ответил, а дальше уже он как-то координировал переброску чего-то нужного наверх, где полковник Трюшон был готов принять.

И ещё слушал какие-то тамошние новости, от которых помрачнел.

- Плохие новости? – спросила я, когда он отложил зеркало.

- Вроде того, да.

- Не расскажете?

- Король… я бы сказал, что забывается, но король не может забыться, так ведь? – усмехнулся он. – Он не слышит тех, кто говорит с ним, они не слышат его. Вряд ли это закончится чем-то хорошим.

- Но ведь вы сейчас не властны над происходящим там?

- Нисколько.

- Значит, положимся на волю провидения, - я накрыла его ладонь своей.

Зачем-то.

Он взглянул на меня, усмехнулся в усы.

- Наверное, я могу считать, что уже сделал всё, на что оказался способен.

Я не поняла, о чём он, но не стала спрашивать. Вдруг Женевьев должна это знать?

- Я тоже сделала, да? И нас отослали подальше, чтобы мы не напортачили ещё больше?

- Почему же сразу напортачили? – он всё ещё усмехался. – Просто сделали всё, что могли. А теперь здесь делаем, что можем.

- Это точно. Я думаю, дня три – и ваша комната будет готова.

Мы дошивали туда шторы, и сделали запас постельного белья.