Обрученные

Некоторые уже успели на порожках загса выпить за здоровье молодых. И вот один из таких желающих здоровья вдруг оказался перед Иваном. Он даже не знал, кто это, даже не подумал, что так развернутся события и… прикрыть физиономию не успел.

Кулак у пьяного детины оказался на редкость метким, а удар хорошо поставленным.

Секунда, и Ивану прямо в нос прилетел такой напас, что аж искры посыпались из глаз.

Перед ним все поплыло, еле как устоял на ногах.

Самое ужасное, Иван понимал, что ему может достаться гораздо сильнее.

И тут…

Его со всех сторон обступили его же женщины. Жена и дочки.

Все три разом заголосили:

— Спасите! Помогите! Убивают…

И снова по всему залу раздался громоподобный голос Вардана Агдаяна:

— Пусть идет… Все уходите! Свадьбы не будет…

Иван схватил под локоть жену и поспешил к выходу. Дочки следом.

Уже на улице он почувствовал, как из носа капала кровь.

Анфиса заголосила:

— Они же его тебе сломали, черти!

Нос и вправду накренился в сторону и болел просто адски.

Все вчетвером отправились в травмопункт.

Лианы к тому времени на улице у загса и в помине не было.

* * *Иван вернулся домой с семьей ближе к ночи.

Каково же было его удивление, когда обнаружил, что Лиана лежит в собственной постели, с головой накрытая одеялом.

Отвернулась к стенке, так, чтобы было не видно наглую физиономию, и оставалась так лежать, ни на сантиметр не двинулась, когда отец открыл дверь.

— Лежишь, тварь такая? — заголосил он в дверном проеме. — Готовься, завтра утром побежишь к Агдаяну извиняться, в ножки кланяться, так и знай!

Он ушел, громко бахнув дверью.

Потом пошел в кладовую, достал дрель и щеколду, взял да и высверлил в деревянной двери комнаты Лианы дырки для шурупов, прикрутил щеколду с наружной стороны. И запер девчонку в комнате. Чтобы неповадно было, чтобы дурного ничего не замыслила.

Умылся, плотно поужинал и отправился спать.

Спал долго и беспокойно, от стресса еще не то будет. Встал уже ближе к полудню следующего дня.

Пошел проверять дочку и очень удивился, увидев, что она все еще заперта на щеколду снаружи.

— Что, так и не выпустили еще? — спросил он у проходящей мимо Анфисы.

— А зачем? — Губы жены превратились в нитки.

— Так, может, ей поесть надо или в туалет… — опешил Иван. — Она же живой человек, Анфиса, ты палку-то не перегибай!

— А я не перегибаю, она нас опозорила!

— Сгинь! — рыкнул он на жену.

Иван жутко злился на дочь, был на нее страшно обижен. Но морить голодом не хотел.

Открыл дверь и очень удивился, заметив, что, несмотря на то что за окном день, ночник возле кровати Лианы все еще горел. А сама она лежала, укрытая одеялом с головой, как и вчера вечером, хотя температура в комнате была выше среднего.

— Лиана, ты там не зажарилась часом? — спросил он, подходя.