Обрученные

— Ты был человеком, из-за которого моя семья запретила мне все! Меня не пускали гулять, потому что это могло тебе не понравиться. Меня не одевали нормально, потому что, по их мнению, было незачем, уже ведь засватали. Мне не разрешили даже попытаться самой поступить, куда я хотела… Меня даже не спросили, хочу ли я вообще за тебя замуж!

— Я не виноват, что у тебя долбанутая семейка! — зарычал он зло. — Понятия не имел, насколько они двинутые и безответственные… Если бы знал, давно вмешался бы. Так что не надо вешать на меня еще и эту вину, Лиана! Если отец относился к тебе плохо, это не значит, что я автоматом тоже плохой.

На это она издала лишь нервный смешок.

— Ты тоже ни разу меня не спросил, — отчеканил она, посерьезнев. — Интересно, тебе хоть раз пришло в голову взять и спросить у меня — Лиана, а ты вообще хочешь за меня замуж? Конечно, не барское это дело, спрашивать у невесты такие вещи. Она должна автоматом хотеть. А вот нет! Не хочу! И никогда не пойду за тебя замуж, понял? Так что можешь собирать вещи и уезжать обратно, я ни за что с тобой не поеду.

На протяжении ее длинной речи Вардан буравил Лиану взглядом и скрипел зубами.

Челюсти его были сжаты так плотно, что казалось, он превратился в каменное изваяние.

Чуть помолчав, он наконец ожил и спросил замогильным голосом:

— Только одно мне скажи, зачем ты предлагала мне себя тогда в машине? Зачем в любви признавалась? И почему сейчас, когда я спрашиваю тебя об этом, краснеешь?

Лиана и вправду чувствовала, как запылали щеки. Приложила к правой ладонь и ощутила жар, как при простуде."

"На секунду погрузилась в то сладкое время, когда Вардан был для нее идеалом, лучшим из мужчин. А ведь было такое! Самой не верилось, но было.

В те короткие месяцы со дня ее рождения и до выпускного, пока он за ней ухаживал, Лиана таяла от одного его взгляда…

Потому что никто и никогда не ухаживал за ней так, как это делал Вардан.

Да что там, за ней вообще никто никогда не ухаживал.

А Вардан делал это так, что получалось даже романтичнее, чем в книгах. Ей казалось, он дышал ею… А на поверку оказалось, он — жестокий сукин сын.

Вардан испортил все своим скотским поведением. Может, и хорошо, что она пережила то, что пережила. Хотя бы узнала, каков ее жених на самом деле.

— Ты изнасиловал меня! — вдруг выкрикнула она. — Правда думаешь, что после этого я приду, и скажу — бери меня в жены, люблю тебя по-прежнему? Так я должна была себя повести?

Он, кажется, даже нисколько не смутился этой ее фразе.

— Сколько раз я должен еще извиниться? — спросил он с надрывом. — Цифру назови, и я извинюсь! Или скажи, что сделать, чтобы загладить… Я же объяснил тебе, что не хотел тебе зла, рассказал все как было. Когда брал тебя, блядью считал!

— Окей, — хмыкнула она, недобро усмехнувшись.