На другом берегу осени (БР √2)

И мстит всем – и другу, и брату невесты, и соседу, и прокурору, который вынес приговор. И их родственникам. Кроме друга – тому моряк сохраняет жизнь.

Артур улыбнулся.

- Жизнь – не роман. Помнится, сюжет этой книги гораздо глубже – там моряк, как вы его назвали, разрабатывает сложную комбинацию, при которой его враги сами себя закапывают в землю. У нас же все проще. Все, кто виноваты, умрут. Если еще не умерли.

- И я?

- Отец, - Артур слегка усмехнулся, - оставил после смерти одну вещь. Она у вас?

Старик встал, подошел к резному секретеру, открыл верхнюю полку, достал небольшой кожаный чемоданчик.

- Эта?

Артур, не ответив, положил чемоданчик на стол, открыл его. На белоснежном бархате лежали семь ножей из странного, похожего на черное стекло, материала.

- Странно, - Майер сел обратно в кресло, - твой отец умер в сельве, но про ножи ты знаешь. Я знаю, что все гораздо сложнее, чем выглядит, но обьяснить не могу. А ты?

- Анатолий Громов, - Артур взял один из ножей, полюбовался на отблески света на лезвии, - решил сделать вам подарок. Он знал, что вы были против, и даже хотели предупредить. Но не сделали это. Он дарит вам жизнь.

Майер откинулся в кресле, вытер пот со лба.

- Значит, ты меня не убьешь?

- Вы не поняли, Викентий Павлович, - Артур положил нож на место. – Он дарит вам жизнь. На выбор. Любую. Не обязательно вашу. Хорошенько подумайте, чью.

- Я понял, - Майер грустно усмехнулся, - мне незачем думать. Подожди минуту.

Он вышел из кабинета и практически ровно через минуту вернулся.

- Ее привезут в течение получаса."

"Последующие полчаса прошли в неторопливой беседе ни о чем. Они обсудили классическую музыку, современную мебель и погоду в Тайланде, старательно обходя последние новости и собственно предмет встречи. Наконец через тридцать пять минут все тот же дворецкий тихо вошел в кабинет, кивнул.

- Идем, - Майер встал с кресла. – Ей тяжело ходить.

В сопровождении Артура он чуть ли не пробежал по коридору, спустился на один пролет лестницы, распахнул дверь в комнату. Детскую, судя по обоям с зайчиками и многочисленным игрушкам.

На медицинской кровати лежала девочка, с сухой, морщинистой, кожей, с просвечивающими сквозь нее венами, непропорционально большой головой с маленьким заостренным лицом и недоразвитой нижней челюстью.

Девочка при виде Майера улыбнулась, протянула руки.

- Деда!

- Привет, милая. Как ты?

- Хорошо, - с трудом проговорила девочка. - Татьяна Ивановна обо мне заботится.

Сидящая рядом с кроватью пожилая женщина в белом халате выпрямилась.

- Ребенок слаб. Зачем надо было возить его туда-сюда?

- Татьяна Ивановна, выйдите, пожалуйста, - голос Мейера прервал ее. Женщина поморщилась, но послушно встала и вышла из комнаты.

- Прогерия, - Майер поморщился. Если бы он давно не разучился плакать, то наверное, вытер бы слезу.