На другом берегу осени (БР √2)

Пообещал при встрече Жоре Богданову оторвать голову и приставить на место правильной стороной, прошелся насчет идиотов, которые готовы убиться ради того, чтобы понтануться. На замечание Артура, что, мол, маг убьется только тогда, когда сам того пожелает, Паша махнул рукой и отдал парню ключи от гаража – ставить во дворе мотоцикл было, в общем, безопасно, но вот грязь налипала только так.

Появление врача-травматолога без привычной уже свиты вызвало вопросы у младшего медперсонала, впрочем, эффектное появление на стоянке белоснежного красавца-мотоцикла со знакомой фигурой на сиденье часть вопросов сняло.

И возникли новые. У пожилой части – как такой сопляк умудрился купить такую дорогую вещь. У молодой – о том, что даже такие мальчики на побегушках могут быть перспективными.

Артур зашел в корпус как был – в шлеме и перчатках, охрана показала одобрительно два больших пальца, оба – правой руки, солидно поинтересовалась мощностью и скоростью, завистливо, но без злости, присвистнула, узнав о трехстах км в час и двухстах лошадках, и обещала за небольшое подношение в размере двух упаковок баночного нефильтрованного проследить, чтобы агрегат никто не трогал.

- Вот парень, с понятием, - первый охранник кинул взгляд на маленький холодильник, пиву там еще до вечера стоять. – Не то что некоторые.

- Ага, - второй достал солидный бутерброд из разрезанного вдоль батона, сливочного масла и колбасы. – Говорят, у него с Машкой роман.

- Да ты что? С внучкой главврача?

- Ага, - повторил второй. – Теперь неизвестно что будет, девку-то потрепало.

- Жаль ее, молодая еще такая. – Первый достал сматрфон, углубился в чтение новостей – рабочий день начался, посетителей в понедельник утром не то чтобы мало, но время своими делами заняться есть.

- Ага, - в третий раз сказал второй, впиваясь зубами в бутерброд."

"Маша меж тем даже не икнула – она проснулась все в той же палате час назад, уже успела позавтракать и даже хотела выйти на рабочее место, но дед запретил, велел до среды даже и не думать об этом. Можно было бы отлежаться дома, но в воскресенье приезжали мать с отцом, и у родственников состоялся серьезный разговор.

Настолько серьезный, что дед орал минут пятнадцать, а мать от него не отставала. Они припомнили друг другу все грехи, даже такие, о которых Маша не догадывалась. Судя по виду отца, скромно сидевшего в стороне, для него тоже некоторые факты стали откровением.

Дед буквально вытолкал мать за дверь, приказал охране повесить ее фото на пропускном пункте и под страхом увольнения ее сюда не пускать, тепло попрощался с зятем и устало присел рядом с внучкой.

- Вот же дал бог дочку, - вздохнул он.