На милость победителя (СИ)

Глава 13

«Ептиль, – подумал Роман, помогая Камилле выбраться из машины. – Привез жену домой, называется. В хате грязно, еды нет. Ну ты же сам отпустил Элю на месяц. Собирался валяться в больнице. Деньги сэкономил, блин! Ну положим, сейчас позвоню, и утром она примчится», – мысленно поморщился он, наблюдая, как отец выезжает со двора на Рэндже, а охранник Михалыч закрывает за ним ворота.

– Мы вас так рано не ждали, Роман Андреевич, – радостно воскликнул он, вбегая следом.

«Хорошо хоть баб не привели и не устроили бордель. Или своим звонком всех распугал. Но что-то не похоже, чтобы в дом кто-то заходил», –  мысленно хмыкнул Демьяновский, прижимая к себе Камиллу, и, повернувшись к Михалычу, представил:

– Это Камилла Янхелевна – моя жена.

Прошу любить и жаловать, – весело заявил он, придирчиво осматривая осиротевший дом.

«Вроде все на местах, – подумал он, оглядываясь по сторонам. – Да, так еще я никогда не возвращался», – и тут же напоролся на встревоженные глаза Камиллы.

– Ты чего? – наклонившись над ней, пробурчал он. – Что случилось?

– Ты назвал меня женой, – прошептала она, таращась на него испуганно.

– Но мы еще ни о чем не поговорили, ничего не решили, Рома. Ты уверен?

Демьяновский вздохнул, призывая всех богов дать ему хоть немного терпения. Не открутить башку несносной девице.

– А ты думаешь, я от тебя откажусь? Или мы станем встречаться как раньше? – усмехнулся он. – Мне кажется, наш брак – дело очевидное, дорогая. Ну как восход солнца или закат… Проходи, – Демьян махнул рукой в сторону комнат. – Осваивайся. Тебе тут теперь  жить.

Камилла невольно вздрогнула."

"«Как-то иначе мне представлялось наше воссоединение. Пол, устланный розами, и Демьяновский на коленях.

Ага, – ехидно оборвала она саму себя. – С кольцом в зубах! Как верный пес! Но это же Рома, – устало усмехнулась она. – От него романтики не дождешься. Привыкай, Камочка. Ты же о нем мечтала? Степу поперла. Ждала принца своего поломанного», – внезапно проснувшись, заметил внутренний голос с сарказмом, свойственным маме Гале.

Здоровой рукой Демьяновский обхватил Камиллу за плечи и повел в спальню. Она шла за ним, как кролик на заклание.

«Тогда, злополучного тридцатого декабря, все выглядело иначе, – самой себе призналась Милка.

– Сверкали люстры. Да и Рома сразу включил какую-то музыку».  Теперь же, идя вслед за ним по едва освещенному коридору, она ощутила себя чужой в этом темном и мрачном особняке. Черные глазницы распахнутых дверей навевали страх.

– Располагайся, Милочка, – заявил Роман, включая свет в спальне. Милке даже показалось, что эта единственная комната, откуда она почти не выходила, совершенно не изменилась. Ну будто в тот день время остановилось и только сейчас медленно и шатко заскрипело  шестеренками.