На линии огня

Завтра я позвоню из части сюда, и ты скажешь, когда и куда мне прийти. Я приду, и мы забудем обо всем, что нам мешает.

Молодая женщина улыбнулась:

— Да! Хоть эти несколько часов будут приятными.

— Я пошел, и больше заходить в кафе не буду.

Александр поцеловал любимую женщину и, кивнув пани Марии, вышел из кафе. Эту ночь он провел дома. И дважды за ночь к нему являлся посыльный по штабу. Солдат не скрывал, что замполит приказал дежурному периодически проверять, дома ли находится Черников. А утром, в 5.00, Александр, выйдя из квартиры, увидел в фойе парторга, старшего лейтенанта Михаила Овсянина.

— А ты что тут делаешь, Миша? — удивился Черников. — Уж не к соседке ли моей нырял?

— Да нет, Саша. Елисеев приказал посмотреть, как ты пойдешь на службу. В смысле, один или с дамой.

— Тебе показать квартиру?

— Да брось ты! Что я, ищейка? Мне плевать, с кем ты ночевал и есть ли кто у тебя на хате.

— А как же партийная мораль? Ты должен в унисон петь с замполитом.

— Должен, но не обязан. Я лично не понимаю, почему наш холостой офицер не может связать свою судьбу с чешкой. Что в этом такого?

— Наверное, наши власти боятся, что, разрешив подобную практику, многие наши офицеры захотят жениться на чешках, полячках, мадьярках, немках и оставаться за границей, уволившись из ВС.

— Может быть. Но все равно дурость.

— А где у нас не дурость?

— Ну ты не обобщай. И не утрируй. Союз — сверхдержава, и должна быть дисциплинирована, иначе от сверхдержавы и следа не останется."

"— И кому надо это противостояние Востока с Западом? Что, без этого жить бы не смогли?

— А вот этого, Саша, я от тебя не слышал.

— Ладно. Идем, а то на подъем опоздаю. Тебе Елисеев выходной предоставит, а мне до завтрашнего утра в части торчать, да еще парково-хозяйственный день проводить.

Офицеры спустились вниз и пошли в сторону гарнизона. Прав оказался Агранов. Тактика поведения, предложенная им, полностью себя оправдала. Объявив о «разрыве» отношений с чешской девушкой, Черников вышел из-под прессинга политорганов и их пристального внимания к его особе. В то же время он продолжал встречаться со Златой. И эти встречи, сопряженные с известным риском, еще более усиливали чувства молодых людей. Обстановка, как и предсказывал Агранов, в конце концов устаканилась. И если бы не перевод особиста, то, возможно, все закончилось бы для Черникова и Златы благополучно, дотянули бы они до смены высшего руководства страны. Но отъезд Геннадия резко повлиял на ситуацию.

18 августа 1984 года, в субботу, после окончания совещания подготовки части к осенней проверке комбат попросил заместителя по вооружению задержаться.