На линии огня

До вечера, капитан Черников!

Александр вышел из штаба и закурил. Из-за угла появился капитан Кулагин. Он был трезв. Увидев Черникова, воскликнул:

— Уже вернулся?

— Как видишь.

— А чего такой смурной?

— Отойдем к казарме.

— Давай. Что-то случилось?

— Случилось, Андрей! То, что врагу не пожелаешь…

— Серьезно? Ну пошли.

Зайдя за казарму, где офицеров не было видно из штаба, Черников поведал Кулагину о разговоре с новым особистом:

— Вот так, Андрюха, завтра я буду уже в Союзе.

Кулагин возмутился:

— Они вообще охренели, эти гэбисты, мать их за ногу? На шантаж пошли? Тоже мне, блюстители порядка! И как все обставили по-сучьи… У меня просто нет слов. Набить, что ли, морду этому Козину?

— Не пори ерунду. Лучше помоги!

— Чем, Саня?

— Во-первых, завтра же вечером зайди к Злате, в дом матери. Объясни ей, почему я уехал.

— Сделаю.

— Второе, — ты мой домашний адрес в Союзе знаешь?

— Откуда?

— Запиши!

Кулагин записал адрес Александра.

— Вот по этому адресу с чешской почты, лучше из Режнова, напиши мне, оставили ли гэбешники Злату в покое.

— Понял.

— Ну и дальше присмотри тут за ней. В принципе, не должны ее тронуть, а там черт их знает.

— Да, эти подонки способны на все! Слушай, а Злате твой адрес не надо передать? Она на него напишет.

— А толку? Я же прямиком из Москвы отправлюсь в Ташкент. А письмо придет в Переслав, если еще Злата захочет написать. Я сам позже напишу ей или найду способ позвонить на номер кафе.

— Ясно.

— И никому о нашем разговоре, Андрюха. Ты у меня здесь один остаешься, кому я могу еще доверять.

— Вопрос, надолго ли? Под меня тоже копают. Но, думаю, отобьюсь. Вика притихла, но все одно, я разведусь с ней.

— Если что, пиши домой. Я буду знать обстановку.

— Какой разговор, Сань! Но какая же все же падла, этот Козин. Нет, если он останется здесь до моей замены, я ему точно жало сверну.

— Он не останется. Его наверх продвинут… Все, расходимся. Давай, Андрюха! Удачи тебе здесь.

— И тебе на новом месте.

Обнявшись, офицеры разошлись. Черников направился в штаб батальона, Кулагин — в казарму артиллерийского полка дивизиона.

День пролетел быстро, и вечером в 21.05 Александр сел в купейный вагон скорого поезда Братислава — Москва. Особист оставался на перроне, пока огни заднего вагона не скрылись за поворотом.

А утром, когда из Чопа Козину сообщили о том, что капитан Черников благополучно пересек границу, майор набрал номер Плеха:

— Это я, Зденек! Здравствуй.

— Здравствуй, Сергей!

— Выпускай Рингер.

— Добже!

— Все бумаги по ней уничтожь.

— Так я ничего и не составлял, беседовал без протокола.

— Тем лучше.

— Значит, Злата Рингер теперь вне подозрений?

— А разве ты мог ей что-то предъявить без меня?

— Без тебя нет.

— Верно. У меня же на нее тоже ничего нет. Так что пусть живет себе спокойно.