На линии огня

И снова, но уже во сне, оказался в эпицентре боя. Война не желала отпускать офицера из своих объятий.

Разбудил ротного Зайцев. От прикосновения руки прапорщика, Александр вскочил:

— А?! Что?

— Ты чего, командир?

Вытерев полотенцем вспотевший лоб, Черников пришел в себя:

— Ничего, Илья, Куншер снился, будь он проклят.

— Смотрю, ты пол-литра уже уговорил?

— По возвращении… А сейчас сколько времени? Я свои часы потерял к чертям собачьим.

— Восемь. Вечера.

— Ясно. Теперь впереди бессонная ночь.

— Я тоже не усну. Помянем ребят?

— Помянуть каждого здоровья не хватит — сгорим от спиртного.

— Пойдет ли спирт? Может, водки?

— А где ее сейчас взять? Нет, можно, конечно, у ребят-пехотинцев позаимствовать, но, по-моему, спирт лучше. Разведем, остудим — чем не водка?

— Разводи!

Прапорщик разбавил водой из графина перелитый в двухлитровую банку спирт, поставил его в холодильник:

— Через полчасика водочка будет готова. Так, а вот с закуской, я посмотрел, у тебя напряги. Схожу в столовую.

— Не надо. Там сбоку от холодильника пара банок тушенки, в ящике хлеб.

Зайцев принес тушенку, хлеб, начал вскрывать банки:

— Сань, а это правда, что на тебя приказ пришел и что через трое суток ты уедешь отсюда?

— Говорят, пришел."

"— Завидую. Скоро жену увидишь. В чистой постели будешь спать с женой. И ни тебе гор, ни бурь песчаных, ни «духов», чтоб им пусто было, ни крови… Лафа!

Черников взглянул на подчиненного:

— А знаешь, Илья, чего я сейчас не хочу?

— Чего?

— Жену видеть.

— С чего бы это? — удивился прапорщик.

— Не хочу жену видеть. Не буду с ней жить. Разведусь.

Зайцев присел на табурет:

— Ты чего, командир? Серьезно говоришь или шутишь?

— Какие тут могут быть шутки. Изменяет она мне.

— Сам видел?

— А кто из мужей видит, как жена ему изменяет?

— Откуда знаешь?

— Чувствую. Сердцем чувствую, а его не обманешь. Но не будем об этом. Давай, доставай спирт, разливай, хватит ему охлаждаться. Выпить хочу за пацанов наших, погибших у Куншера, за Кольку Белоусова. За всех, кого сожрала эта война…

Зайцев разлил еще не остывший разбавленный спирт по граненым стаканам:

— Давай, командир, за них!

Выпили. Закусили мясом и хлебом, закурили. Сидели до двух утра, пока спиртное не свалило боевых офицеров.

В 9.30 вторника 12 июля заместитель начальника штаба вручил Черникову копию приказа о замене в Союз. И предписание, согласно которого старшему лейтенанту Черникову предлагалось до 14-го числа убыть в распоряжение командующего Краснознаменного Туркестанского военного округа. Датой прибытия в Ташкент значилась пятница, 15 июля. Передать роту Черникову предстояло офицеру из отдельного батальона материально-технического обеспечения дивизии.