На отбор вызывали?

Я не видела Багета, но по шевелению в руке поняла, что белка пришла в себя. Осознав, где мы, она начала подвывать:

– Я буду хо’ошим. Не ешь! Больше так не буду. Клянусь о’ехами, сам не знаю, что на меня нашло. Съешь Сметану, если хочешь. Ик… – его нетрезвое бормотание то усиливалось, то затихало. Басовитый голос заметно дрожал. А когда шум снаружи прекратился, и меня сдавило зубами так, что затрещал спасительный корсет, белка начала шмыгать носом.

– Прекратилось, – с опаской зашептала я и попыталась приподняться, но поморщилась из-за мягкости опоры – язык! – Почему ящерица не шевелится? Может, спит?

– Я жив… – лихорадочно произнес Багет. – Я не уме’и. Жив! Ик…

Зверек обхватил мои пальцы всеми лапками, вцепился в них коготками. Через зажатый в моей руке хвост ощущалась его дрожь. Я же от ноющей боли в боку словно лишилась последних сил, потому только и могла, что тяжело дышать и всматриваться в темноту перед собой.

Тишина продолжалась, и надежда на то, что дракон уснул, забыв перекусить, росла и крепла.

– Ик, – громко раздалось, и я вздрогнула, побоявшись, что этот звук разбудит дракона.

– Тише, Багет, – голос мой дрожал от страха.

Надо что-то делать! Нельзя же вечно висеть на границе жизни и смерти. Я потихоньку, преодолевая боль, принялась выкручиваться из пасти, но тут же пискнула, едва язык огромной ящерицы чуть-чуть пошевелился.

Затаившись, прижала ладонь ко рту, чтобы не издавать лишних звуков и не навлечь на себя беду.

И чего меня дернуло спасать Багета? Где было мое чувство самосохранения, когда я полезла в пасть дракона?!

Не об этом сейчас надо думать! Что толку жалеть о принятом решении? Надо выбираться из чудовищной ситуации. В надежде, что дракон снова уснул, я, стараясь не задевать язык, снова принялась осторожно выкручиваться, как вдруг мою щиколотку что-то схватило.

Это стало последней каплей для моего и так трещавшего по швам самообладания.

Я завопила. Громко. Очень! От этого закладывающего уши звука язык дракона снова зашевелился. Теперь прикосновение появилось на колене, затем бедрах и возле самих зубов – на поясе.

Я принялась отбиваться от внешнего врага. Не слышала ничего, лягалась так отчаянно, будто меня кто-то собрался сожрать. Уже не понимала, что происходит. Упиралась руками во все, что попадалось, будь то шершавый язык или большущий треугольный зуб. В какой-то момент мне послышался знакомый голос, но в чернеющей тьме перед глазами вдруг вспыхнул алый свет.

Огромная гортань зазолотилась полосками огня. А исходящий оттуда жар опалил лицо, не предвещая ничего хорошего.

Понимая, что дракон решил поджарить добычу, я завопила изо всех сил:

– Не-ет!

С отчаянием смертника принялась извиваться меж зубов со всем возможным усердием, пытаясь избежать высшей степени прожарки.