На пятьдесят оттенков светлее

Нет! Франко, работающий на нее?! Возможно я смогу сделать ему стрижку. В конце концов, я стригла Рэя годами, и он никогда не жаловался.

— Пойдем. — Я беру его руку. Его глаза расширяются. Я привожу его в нашу ванную, где освобождаю его, и беру белый деревянный стул, который стоит в углу. Я поместила его перед раковиной. Когда я смотрю на Кристиана, он пристально смотрит на меня с плохо замаскированным развлечением, большие пальцы прикрывают передние петли пояса его штанов, но его глаз горят огнем.

— Садись. — Я указываю на свободный стулу, пытаясь поддержать власть.

— Ты собираешься вымыть мне голову?

Я киваю.

Он приподнимает одну бровь в удивлении, и на мгновение я думаю, что он собирается отступить.

— Хорошо. — Медленно он начинает расстегивать каждую пуговицу своей белой рубашки, начиная с первой верхней. Ловкие пальцы переходят от одной к другой пуговице, пока его рубашка не виснет открытой.

О, мой…. Моя внутренняя богиня замирает в праздной прогулке вокруг арены.

Кристиан протягивает мне руки, чтобы я расстегнула манжеты и его рот сексуально дергается.

О, запонки. Я беру предложенную руку и расстегиваю первую, платиновую запонку с выгравированными его инициалами, а затем расстегиваю вторую.

Закончив, я взглянула на него — его веселый взгляд испарился, теперь он смотрит на меня намного горячее… гораздо жарче. Я подхожу и скидываю его рубашку с плеч, давая ей упасть на пол.

— Готов? — шепчу я.

— На все, что ты захочешь, Ана.

Я перевожу взгляд с его глаз к губам. Расслабленный, так что может вздохнуть глубже. Скульптурный, точеный, какой угодно, этот красивый рот, и он точно знает что с ним делать. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

— Нет, — говорит он и кладет обе руки мне на плечи.

 — Не надо. Если ты это сделаешь, то я никогда не соглашусь на стрижку.

Ох!

— А я хочу этого, — продолжает он. По какой-то необъяснимой причине его глаза круглые и серые. Он насторожен.

— Почему? — Шепчу я.

Он смотрит на меня колющим взглядом и его глаза становятся еще шире.

— Потому что, я буду чувствовать себя любимым.

Мое сердце чуть ли не останавливается. О, Кристиан… мои пятьдесят. И прежде чем я могу понять, я обнимаю, и целую его в грудь, и погружаюсь носом и щеками в его щекочущие волосы на груди.

— Ана. Моя Ана, — шепчет он. Он заключил меня в объятия и мы стоим неподвижно, обнимая друг друга в нашей ванной. Ах, как я люблю, когда он меня обнимает. Даже если он такая властная, страдающая манией величия задница, но он — моя властная задница с манией величия, нуждающаяся в дозе TLC. Я отклоняюсь назад, не отпуская его.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала?

Он кивает и улыбается своей застенчивой улыбкой. Я улыбаюсь ему в ответ и выхожу из его объятий.

— Тогда садись, — повторяю я.