На пятьдесят оттенков светлее

— Ты взволнован тем, что мог причинить мне боль? — Я заканчиваю его предложение, не веря в то, что он мог сделать мне больно ни на минуту, но тоже успокаиваясь. Маленькая, порочная часть меня боится того, что ему этого больше не нужно.

— Я не доверяю себе, — говорит он тихо.

— Кристиан, я знаю, ты никогда не причинишь мне вреда. Не физически, во всяком случае. — Я обхватила его голову руками.

— Знаешь? — спрашивает он скептически.

— Да. Я знала — то, что ты сказал, была только пустая угроза. Я знаю, что ты не собирался выбивать дерьмо из меня.

— Я хотел.

— Нет, ты этого не сделал бы.

— Не знаю, правда ли это, — бормочет он.

— Подумай об этом, — призываю я, снова обхватывая его руками, уткнувшись носом в грудь через черную футболку. — О том, как ты себя чувствовал, когда я ушла. Ты говорил мне достаточно часто, что ты делал. Как это изменило твое представление мира, меня. Я знаю чем ты пожертвовал ради меня. Думай о том, что ты чувствовал из-за следов наручников на медовом месяце.

Он стал неподвижным, и я знаю, что он обрабатывает информацию. Я сжала руки вокруг него, на его спине, чувствуя тугой тонус его мышц под футболкой.

Постепенно, он расслабляется, так как напряжение медленно стихает.

Это то, что волнует его? Что он бы обидел меня? Почему у меня больше веры в него, чем у него самого? Я не понимаю, мы же продвинулись дальше. Он обычно так силен, все контролирует, но без этого, он потерян. Ох, Пятьдесят, Пятьдесят, Пятьдесят… мне очень жаль. Он целует мои волосы, я поднимаю свое лицо, и его губы ищут, берут, дают, просят, находят мои — для чего, я не знаю. Я просто хочу чувствовать его губы на моих, и я отвечаю на его поцелуй со страстью.

— У тебя такая вера в меня, — шепчет он после того, как разрывает объятия.

— Да.

Он поглаживает мое лицо костяшками пальцев и кончиками больших пальцев, пристально глядя в мои глаза. Его гнев ушел. Мои Пятьдесят вернулся оттуда, где бы он не был. Я рада видеть его. Я смотрю застенчиво и ухмыляюсь.

— Кроме того, — шепчу я, — ты не сделал домашнее задание.

Его рот широко открывается в радостном шоке, и он снова прижимает меня к груди.

— Ты права. Не сделал. — Он смеется.

Мы стоим посреди комнаты, заключенные в объятья, просто держа друг друга.

— Пойдем в постель, — шепчет он, после, Бог-знает-сколько-прошло-времени.

О…

***— Кристиан, нам нужно поговорить.

— Позже, — умоляет он тихо.

— Кристиан, пожалуйста. Поговори со мной.

Он вздыхает.

— О чем?

— Ты знаешь. Ты держишь меня в неведении.

— Я хочу защитить тебя.

— Я не ребенок.

— Я вполне осведомлен об этом, миссис Грей. — Он проводит руками вдоль по моему телу и накрывает спину. Сгибает свои бедра и прижимает ко мне нарастающую эрекцию.

— Кристиан! — Ругаюсь я. — Поговори со мной.