На пятьдесят оттенков светлее

Хозяйская спальня — отдельный разговор. Кровать огромна — больше, чем дома. Она располагается напротив грандиозного венецианского окна, обращенного к Аспену и зеленеющим горам.

— Это гора Аякс… или Аспен, как тебе больше нравится, — говорит Кристиан, осторожно смотря на меня. Он стоит в дверном проеме, продев большие пальцы в петли своих черных джинсов.

Я киваю.

— Ты притихла, — бормочет он.

— Кристиан, дом чудесный.

И вдруг я страстно захотела оказаться в «Эскале». В пять шагов он оказывается около меня, притягивает мой подбородок и высвобождает из зубов мою нижнюю губу.

— В чем дело? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Ты очень богат.

— Да.

— Иногда то, насколько ты богат, застает меня врасплох.

— Мы богаты.

— Мы богаты, — машинально повторяю я.

— Ана, пожалуйста, не напрягайся по этому поводу. Это всего лишь дом.

— А, что именно, здесь сделала Джия?

— Джия? — он удивленно поднимает брови.

— Да. Она переделывала этот дом?

— Да. Она сделала эскиз комнаты отдыха внизу, которую построил Элиот. — Он запускает руку в волосы и хмуро интересуется, — Почему мы говорим о Джие?

— Ты знал, что у нее был короткий роман с Элиотом?

Кристиан пристально взглянул на меня, его глаза непроницаемы.

— Элиот перетрахал большую часть Сиэтла, Ана.

Я потеряла дар речи.

— В основном женщин, насколько я понимаю, — шутит Кристиан. Я думаю, он удивлен моим выражением лица.

— Неужели!

Кристиан кивает.

— Это не мое дело, — говорит он, поднимая вверх ладони.

— Не думаю, что Кейт в курсе.

— Не уверен, что он распространяется об этом, но Кейт имеет представление, как держать себя с ним.

Я в шоке. Милый, скромный, блондинистый, голубоглазый Элиот? Я смотрю изумленно и недоверчиво.

Кристиан изучает меня, склонив голову набок.

— Дело ведь не только в сексуальной распущенности Джии или Элиота.

— Я знаю. Прости. После всего произошедшего на этой неделе, это лишь… — я пожимаю плечами, готовая расплакаться. Кристиан, кажется, вздыхает с облегчением. Обнимая и прижимая меня к себе, он зарывается носом в мои волосы.

— Я знаю. И ты меня прости. Давай будем просто расслабляться и получать удовольствие, договорились? Находясь здесь, ты можешь читать, смотреть чертов телевизор, осматривать окрестности, в конце концов, сходить на рыбалку.

Делай все, что тебе захочется и забудь то, что я сказал об Элиоте. Это было опрометчиво с моей стороны.

— Это отчасти объясняет, почему он все время подтрунивает над тобой, — ворчу я, прижимаясь к его груди.

— Он, на самом деле, понятия не имеет о моем прошлом. Я говорил, — моя семья считала, что я гей… не в паре, но гей.

Я хихикаю и начинаю расслабляться в его объятиях.

— Я тоже так думала. Как же я ошибалась. — Я обвиваю его руками, удивляясь смехотворности такого предположения.