На пятьдесят оттенков светлее

— Пообещай мне кое-что, — говорит он мягко

— Хм? — это вопрос, но я так устала, что не могу сформулировать.

— Обещай мне, что ты съешь что-нибудь завтра. Я могу терпеть то, что ты носишь куртку другого мужчины, без пены у рта, но, Ана… ты должна поесть. Пожалуйста.

— Хм, — соглашаюсь я. Он целует мои волосы. — Спасибо за то, что ты здесь, — бормочу я, и сонно целую его грудь.

— Где же еще я должен был быть? Я хочу быть везде — где ты, Ана. Быть здесь — заставляет меня думать, как далеко мы прошли. И ночь, когда я впервые спал с тобой. Какая это была ночь! Я часами смотрел на тебя.

Ты была просто… Вау. — вздыхает он. Я снова улыбаюсь ему в грудь.

— Спи, — шепчет он, и это приказ. Я закрыла свои глаза и быстро заснула.

Глава 18

Я шевелюсь, открывая мои глаза ярким сентябрьским утром. Тепло и уютно в чистых и свежих простынях. Я задумываюсь на одну минуту, чтобы сориентироваться и чувствую «дежа-вю». Конечно — я в «Хитмане».

— Дерьмо! Папа! — Я задыхаюсь вслух. Вспоминая, с выворачивающей волной опасений, которая крутит мое сердце и начинает его колотить — почему я в Портленде.

— Эй. — Кристиан сидит на краю кровати.

Он гладит меня по щеке костяшками пальцев, мгновенно успокаивая меня. — Я позвонил в отделении интенсивной терапии этим утром. У Рэя была хорошая ночь. Все хорошо, — говорит он успокоительно.

— О, отлично. Спасибо. — прошептала я и села.

Он наклоняется и прижимает губы к моему лбу.

— Доброе утро, Ана, — шепчет он и целует меня в висок.

— Привет, — отвечаю я. Он уже встал и одет в черную футболку и джинсы.

— Привет, — улыбается он, его глаза мягкие и теплые. — Я хочу пожелать тебе счастливого дня рождения. Хорошо?

Я улыбаюсь ему и поглаживаю его щеку.

— Да, конечно. Спасибо тебе. За все.

Его лоб морщится.

— За все?

— За все.

Он выглядит на мгновение смущенным, но не надолго, и его глаза расширяются с нетерпением.

— Вот. — Он вручает мне маленькую, изящно обернутую коробку с крошечной подарочной открыткой. Несмотря на переживания об отце, я чувствую тревогу и волнение Кристиана, и это заразительно. Я прочла карточку.

О, Боже, как это мило!

— Я тоже тебя люблю, — бормочу я, улыбаясь ему.

Он усмехается.

— Открой.

Осторожно снимая бумагу, чтобы не порвать, я нахожу красную кожаную коробочку.

«Картье». Я узнаю ее благодаря уже имеющимся серьгам и часам. Осторожно я открываю коробку, вижу тонкий прекрасный браслет из серебра или платины, или белого золота — я не знаю, но это абсолютно очаровательно. К нему приложены несколько подвесок: Эйфелева башня, лондонское черное такси, вертолет «Чарли Танго», планер, катамаран Грейс, кровать и… конус мороженого?

Я смотрю на него, смущенная.

— Твое любимое — «ванильное»? — Он пожимает плечами извиняющимся тоном, и я не могу не смеяться. Конечно.