На пятьдесят оттенков светлее

— Не совсем то, что я себе представляла, — бормочу я неодобрительно. Они заставляют меня думать о коробке с фотографиями, которые я нашла в его шкафу, нашем шкафу. Интересно, он когда-нибудь уничтожил бы их?

— Я тоже, — говорит Кристиан, улыбаясь мне сверху вниз. Он берет меня за руку, и мы прогуливаемся к следующему художнику. Почему бы не позволить ему сфотографировать меня?

Моя внутренняя богиня отчаянно кивает, соглашаясь.

На следующем стенде — картины женщины-художника, которая специализируется в фигуративном искусстве — овощи и фрукты, изображенные супер близко к натуральным, и в богатых, великолепных цветах.

— Мне нравятся эти.

Я указываю на три полотна с изображением перца.

— Они напомнят мне о тебе, пока я буду резать овощи в нашем новом доме. — Хихикаю я.

Рот Кристиана кривится, пока он старается, но не в состоянии скрыть свое изумление.

— Я думаю, что мне удастся как-то это исправить, — бормочет он. — Просто я сразу не понял шутки, но, так или иначе, — ты меня развеселила, — он притягивает меня в свои объятия. — Где бы ты их повесила?

— Что?

Кристиан покусывает мое ухо.

— Картины — где бы ты разместила их? — Он опять кусает меня за мочку уха, и это отдается в моем паху.

— На кухне, — прошептала я.

— Хмм. Отличная идея, Миссис Грей.

Я покосилась на цену. Пять тысяч евро каждая.

Срань господня!

— Они ужасно дорогие! — Задыхаюсь я.

— Ну и что? — Он прижимается ко мне. — Привыкайте к этому, Ана.

Он отпускает меня и неторопливо подходит к столу, где молодая женщина, одетая в белое, смотрит на него. Я хочу закатить свои глаза, но переключаю свое внимание на картины.

Пять тысяч евро! Черт побери!

Мы пообедали и расслабляемся за чашкой кофе в отеле «Le Saint Paul».[8] Вид на окрестности потрясающий. Виноградники и поля подсолнухов в форме лоскутов раскинулись по равнине, перемежаясь здесь и там с аккуратными маленькими французскими виллами. Такой ясный, солнечный день, и нам видны все дороги к морю, слабо поблескивающему на горизонте.

Кристиан прерывает мои размышления.

— Ты спрашивала меня, почему я заплетаю твои волосы, — бормочет он. Его тон тревожит меня. Он выглядит… виноватым.

— Да.

О, дерьмо.

— Думаю, потому что, Шлюха-наркоманка, обычно, позволяла мне играть с ее волосами. Я не знаю, воспоминание это или сон.

Ого! Это он о маме, которая родила его.

Он смотрит на меня, с непроницаемым выражением лица. Мое сердце выпрыгивает из груди. Что мне сказать, когда он говорит такие вещи?

— Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами. — Мой голос звучит неуверенно."

"Он смотрит на меня с неопределенностью.

— Ты говоришь правду?

— Да. Это правда. — Я хватаю его за руку. — Я думаю, что ты любил, родившую тебя мать, Кристиан.