На пути Орды

Украшенные голубыми бриллиантами, убраны камнями редчайшими, на солнце лунным светом горящими, в филигранном обрамлении письменами неведомыми на фарси-языке, – персиянской, что значит, работы…»

– И где же ты копать-то будешь?

– В предсмертном сообщении брату Семен ясно указал: на конском выгоне возле деревни Ворона, в груде камней.

– Да разве он так сказал?

– Так. Только не совсем напрямую.

– Да в его предсмертном заявлении нет никакой вороны! Только водка есть.

– Это как сказать. На мой взгляд, все наоборот – никакой водки нет, а вот ворона есть.

– И ты уверен, что найдешь?

– Уверен, что найду.

– Быстрый ты какой!

– Да просто нет времени – тянуть. Это Стивенсон на трехстах страницах один сундук ищет. А у меня часы на руке тикают, понимаешь? Дел выше головы. Еще отца предстоит вытаскивать!

– А вот мы сейчас с папой сядем на машину, поедем к деревне Ворона и на конском выпасе среди камней сами раскопаем клад?! Не боишься?

– Не боюсь. Потому что там много камней, а копать нужно в конкретном месте.

– Откуда ты знаешь, что там много камней?

– Об этом тоже сказано в легенде!

– Ну, покажи, где это тут написано?

– Лопату завтра принесешь?

– Конечно.

– Прям в школу захвати.

– Хорошо. Только ты про ворону сейчас объясни.

– Завтра по дороге расскажу. Нельзя же сразу! Жить неинтересно станет…

– А я спать не смогу теперь, знаешь?

– Знаю! Зато думать научишься! Лежи, размышляй! У человека всегда должна сидеть в мозгу загадка, – как заноза! Иначе он не человек.

* * *– Сейчас мы им мозги-то занозим! Чтобы надолго зачесались…

Вернувшийся из леса с четырьмя тюками, навьюченными на специально прихваченную с собой лошадь, Коля Аверьянов выглядел довольным и взбодрившимся: при погрузке он не обратил внимания на кучу излишеств, прихваченных Самохиным, имевшим во взводе шутливые клички «куркулятор» и «лейтенант-прапорщик».

Теперь же ситуация сложилась так, что вещи, прихваченные лейтенантом для торговли с местным населением в далекой командировке, приобретали совсем другое значение, возрастая в своей ценности в сотни раз.

– Веди сюда всех пленных, ставь полукругом, чтобы было видно всем, – распорядился Николай.

Вторым полукругом, напротив татар, толпились берестихинцы. Им было интересно взглянуть, что будет Аверьянов делать с татарами.

На простом столе перед Колей лежал раскрытый ящик с надписью «ЗИП», а рядом со столом стояли тюки, привезенные только что из леса.

– Небольшая презентация нашей скромной коллекции имени лейтенанта Самохина… – начал свой «эстрадный номер» Аверьянов.