На пути Орды

– Хан Берке! – объявил Коля, ставя на ноги своего пленника и сдирая скотч с правого глаза.

Глаз Берке стремительно задвигался, озираясь…

– Лучезарный!

– А давайте лучезарного на кол посадим? – предложил кто-то.

Коля содрал скотч с левого глаза Берке…

– Я лучше знаю: голым задом на ведро с голодной крысой посадить… – предложил кто-то.

Оглядевшись, Берке понял, где он находится…

Коля вынул кляп у него изо рта…

– Где мои сыновья?!?! – спросил Берке, как только смог говорить.

Народ загудел – возмущенно, злорадно, сочувственно…

Коля снял с Берке наручники, освободил от пут…

– Где мои сыновья?! – повторил Берке с нарастающим высокомерием в голосе.

Глухарь не спеша подошел к нему, сделал жест, останавливающий всех присутствующих: кончайте базарить, сейчас… Мгновенно повисла тишина.

Глухарь подошел к деревянному щиту, накрывавшему волчью яму-ловушку… С трудом, напрягаясь, поднял один угол щита, приоткрыв слегка яму… Яма была до краев набита трупами.

– Твои сыновья здесь. Будешь искать? Я подержу…

Берке молча отвернулся. Глухарь отпустил угол.

– Уж прости, – сказал Глухарь в спину Берке. – Не успели убрать. Больно много их тут… Твоих сыновей…

* * *Толпа начала молча, – в абсолютном молчании, – сдвигаться к Берке…

Коля почувствовал, что он может сейчас оказаться бессильным…

– Игнач!!! – крикнули от ворот часовые, и все словно замерли…

Игнач влетел на площадь. В поводу он вел второго коня, Колиного. Спешившись, он передал поводья от второго коня Коле:

– Твой конь.

– Я твой должник, Игнач, – протянув ему руку, Коля молча указал на коня…

– Свои люди, сочтемся, – ответил Игнач на рукопожатие, но от коня отказался кивком. – А вот от веревки я не откажусь… – Он показал Коле смотанный в бухту фал, на котором они два часа назад разогнали параплан. – Ну? – он вопросительно глянул на Колю. – Хан здесь…

– Что дальше? – угадал его следующий вопрос Коля. – Народ казнить собрался.

– Напрасно! – Игнач вскочил на своего коня. – Они не боятся геройской и мученической смерти. Их рай, – их, татарский, – ждет там, понятно? Они боятся одного – позора!

Игнач пришпорил коня…

* * *– Позора… – саркастически хмыкнул Афанасич. – А где ж его взять? В Берестихе позорного отродясь не бывало.

– Оглобля… – насмешливо подсказал деду кто-то.

– В татарском раю, – учтиво ответил дед, не без юмора.

– Я знаю! – сказал вдруг Сенька, показывая всем цифровой фотоаппарат «Minolta», которым он, как и ноутбуком, активно пользовался с разрешения Коли.

– Что ты удумал-то? – насторожился дед Афанасич.