На санях

Только сейчас понял, на последнем отрезке жизни. Не про себя — про других людей.

Я — чего уж себя обманывать — всегда не любил их. Да и не за что их любить, других людей. Большинство из них глупы, недобры, эгоистичны, почти все невыносимо скучны. На месте Господа Бога я бы давно утратил интерес к этому неудачному эксперименту, явно зашедшему в тупик. Я спросил бы у Него, подобно царю Давиду, с недоумением: «Что́ есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? На фига он Тебе сдался?»"

"В Библии внятного ответа на этот вопрос нет. Его, видимо, там и не должно быть, потому что всякая великая книга задает душе вопросы и побуждает ее найти на них ответы самой. Ответ я нашел в неожиданном месте, в современном художественном произведении. У Стругацких, в повести «Трудно быть богом». Житель убогой, отсталой цивилизации спрашивает бога о том же самом: почему Он не предоставит безнадежный человеческий род его собственной жалкой судьбе. «Сердце мое полно жалости, — отвечает бог. — Я не могу этого сделать». У меня такое ощущение, что ради этой фразы и написана книга. Во всяком случае для меня в моем состоянии будто открылась некая дверь.

Понимаешь, осознание близкого конца подействовало на меня еще и вот каким образом. Я стал наблюдать за людьми словно через стекло вагона — знаешь, когда поезд уже тронулся, но едет еще медленно, и ты видишь на перроне лица, а голоса звучат уже приглушенно, слов не разобрать.

Я впервые увидел каждого по-иному — не так, как смотрел раньше. Люди ничего мне больше не могут сделать, ни плохого, ни хорошего. Я за скобками, я выпал из их системы координат. И это придает моему взгляду абсолютную беспристрастность.

Знаешь, что я ощущаю? Жалость. Ко всем и каждому. Смотрю на ребенка и думаю: бедняжка, сколько тебе предстоит испытаний, страданий, сколько на тебя обрушится ударов. Встречная женщина улыбается, а я вижу, знаю, что ей придется — обязательно придется — испытать горе, боль, страх. Даже люди с очень несимпатичными лицами вызывают во мне жалость. Разглядывал вчера писателя-лауреата Нечипоренко, который буквально лучился самодовольной важностью. Я всегда считал его гадиной. А тут вдруг стало невыносимо жалко, что он так упивается своими достижениями: персональной «волгой», «кремлевским» пайком и только что полученной в распределителе ондатровой шапкой. Господи, как же он себя обкрадывает, что он с собою делает!

Знаю-знаю. Ты считаешь эту немудрящую мысль тривиальной. Погоди. Вывод, к которому я благодаря ей пришел, менее тривиален.

Я внезапно понял.