На санях

— Ты что, не знаешь, я встречаю Тину после лекции без четверти десять? Сейчас закрыл бы дверь на ключ, и топчись тут, как дворняжка! Ну, что ты зубы щеришь? Огрызнулся бы да трусишь?

Рогачов в последнее время завел привычку забирать мать из общества «Знание» — будто ребенка из детского сада, бред. Марк про это забыл.

Подумалось: не вышло врезать тому, так может вмажу по очкам этому? Тоже красиво выйдет.

Огромное было искушение, но сдержался. Во-первых, это помешает плану, который уже начинал складываться. А во-вторых, расквитаться с гадом можно и получше. Только сейчас пришло в голову.

Поэтому лишь молча улыбнулся и посторонился, сделав галантный жест: пожалуйте к лифту, ваше степенство.

Сначала додумал про план.

Облегчать гебухе работу незачем.

Собрать сумку, взять из дома все деньги, какие найдутся. Записку матери надо переделать. Темнить незачем. Так и написать: гэбэ вербует меня в стукачи, грозит тюрьмой, поэтому я пускаюсь в бега. Будет возможность — свяжусь. Можно оставить про отца и про то, что он гордился бы. И про Рогачова написать: слушай, гони ты этого вурдалака, он для своей писанины из живых людей кровь сосет, в том числе из тебя.

Так. Ночной электричкой до Коломны. Оттуда до Рязани. Потом еще куда-нибудь, широка страна моя родная. Пусть попотеют, суки, побегают. Мой адрес — Советский Союз. Кстати не такой уж я опасный преступник, чтоб во всесоюзный розыск объявлять. Ничего. Живы будем — не помрем.

И не стал про это больше думать. Решено.

Переключился на приятное. На то, как поквитаться с отчимом.

В морду дать — фигня. Надо бить туда, где больней всего.

Ты стал такой гнидой из-за своего гребаного романа?

Шиш тебе, а не роман.

Какое же наслаждение испытывать ярость! И знать, как ее выплеснуть.

Ящик письменного стола, само собой, был заперт, но Марк сходил за молотком и стамеской. Фигак, фигак! Открыл.

Сейчас будет небольшой костерок."

"Пошарил, пошарил — папки с рукописью не было. Перепрятал куда-то, сволочь! Лежала только общая тетрадка. На обложке написано квадратным рогачовским почерком: «Дневник 1977».

Ужасно Марк расстроился, что мести не получится. Спалить дневник — это, конечно, совсем не то. Может, там где-нибудь написано, куда делась рукопись?

Сел, стал читать.

ДНЕВНИК 1977

1 января

Ну что ж, начинаю новый год, завожу новую тетрадь.

Регистрирую, что год одна тыща девятьсот семьдесят седьмой начался с дурацкого происшествия. Продрал глаза поздно, поплелся на кухню пить холодную воду из-под крана — после полунощных возлияний писателя сушило. Вдруг слышу странный стеклянный звук. Гляжу: за окном ворона долбит клювом по градуснику. Бац, бац, и расколотила! Это я вчера, войдя в азарт новогоднего украшательства, понавесил серебряного дождя на раму не только изнутри, но и снаружи, на термометре.