На санях

Был самым задрипанным в штате помощников, даже после Ковальчука с его Африкой, а тут вдруг, примечаю, командировка за командировкой.

ЮВ, по-моему, остался доволен моей несообразительностью. Кстати надо это учесть. Иногда и туповатым показаться невредно. Начальник не должен думать, что подчиненный умнее его. Азбука.

«Понятно, что демократия как система управления обществом и экономикой приятнее, безопаснее, эффективнее. Но как быть с рисками переходного периода? Как провести огромные, революционные реформы и не потерять контроль над страной? Как не свалиться в хаос? Если это никому еще не удавалось, то где гарантия, что у нас получится?».

Тут-то меня и стукнуло.

— Иран, — говорю. — Иран и Испания. «Белая революция» шаха и реформы короля Хуана Карлоса!

Он: «Скумекал наконец, почему я вас с Сардаряном так гоняю? Его в Тегеран, тебя в Мадрид. В двух этих странах, которые были устроены так же жестко, как наша, идет «революция сверху». Этот опыт бесценен. Какие шаги правильные, какие нет. Последовательность. Правила. Особенности управления. Надо съехать по очень крутому спуску, но не сорваться. Знать, когда притормозить, а когда наоборот поддать газу».

Он про это еще что-то говорил, но у меня мысли запрыгали. Отвлекся.

Потому что затрепетало всё. Не зря, не зря я все-таки в семидесятом, несмотря на занятость, на кучу дел, взялся освежить испанский. В детстве, в коминтерновском интернате лопотал, и неплохо — научился у республиканских сирот, но язык, конечно, подзабылся. Ничего, освежать — не с нуля учить."

"Я, правда, тогда целился на Латинскую Америку. После Чили казалось, что магистральное направление будет там. Опять же Грушков прихварывать стал. Не справлялся. А мне на моих Германиях тесно становилось. В потолок уперся. Думал: удивлю-ка я шефа. Как раз должен был кубинский министр госбезопасности приехать. Я с его помощником, при ЮВ, давай хабларить. ЮВ потом говорит: «Ты что, испанский выучил? Ну, Бляхин, даешь». И через полгода, когда Грушков ушел по болезни, предложил мне впридачу к немцам курировать латиносов. Большой был прорыв. Я на вторую позицию вышел, сразу после Артурова. Ну, США есть США, тут не поконкурируешь.

Потом в семьдесят третьем Пиночет свинью подложил. И ЛатАмерика перестала считаться перспективой номер один. Я уж думал, пустышку вытянул. Испанию, конечно, и в голове не держал. Какая к черту Испания? Там сто лет Франко.

Но Франко помер, и ЮВ велел мне сосредоточиться на Мадриде. Восстановление дипотношений, вопрос «испанского золота», то-сё. Я ни сном, ни духом. Думал, обычная текучка.

Стоп! Франко умер осенью 1975-го, а ЮВ меня переключил на Испанию только в прошлом феврале. Вскоре после того, как Бровеносец с инсультом рухнул! Значит, вот когда шеф стал задумываться о будущем.