На службе Великого дома

"

"Ник несколько мгновений пытался понять, как эта информация может хоть что-то объяснить, а потом понял, что стоит отложить это действие на потом. На момент, когда он чуть больше разберется в обстановке, если ему дадут возможность в ней разобраться. С этих двинутых станется засунуть его в регенератор только для того, чтобы потом убить его еще раз, теперь уже этим, как бишь их там — «Новому Пути». Хотя появилась некоторая надежда на то, что этому самому «Новому Пути» нужно от него нечто другое, несмотря на то что никаких внятных обоснований для нее он пока не видел. Ладно, подождем…

— И что мне теперь делать? — поинтересовался он у типа.

— Жрать садиться, — с коммунистической прямотой рубанул тот, снова складывая физиономию в улыбку. — Готово все давно. Встать-то сам сможешь?

Ник несколько мгновений недоуменно смотрел на своего… тюремщика? Да вроде не похоже… Тогда кого? А затем вздохнул и пробормотал:

— Не знаю… Сейчас попробую… — после чего осторожно сел на кровати и откинул простыню, которой был укрыт.

На мгновение перехватило дыхание и сильно закололо шею. Он покачнулся, но, упершись ладонями в кровать, удержался от падения. После чего осторожно двинул ногой, опуская ее вниз. В ушах слегка зашумело, но никаких других отрицательных эффектов не появилось. Ник скинул с кровати вторую ногу и осторожно сполз вниз, замер на мгновение, собираясь с духом, а затем решительно… воздвигся на ноги — никак иначе это его движение обозвать было невозможно. Тип, все это время с интересом наблюдавший за его манипуляциями, удовлетворенно кивнул и сообщил:

— Так я накладываю, — после чего повернулся и вышел из домика.

Ник постоял еще некоторое время, держась за спинку кровати, а затем осторожно разжал пальцы и сделал шаг вперед. Шаг удался. Поэтому он подтянул другую ногу и сделал следующий шаг.

Стол впечатлял. Нет, до «взлетного поля» дяди Димы ему было далеко — за столом, вкопанным в палисаднике перед домиком, из которого Ник только что выбрался, могло разместиться максимум человек десять. Но зато форма и пропорции этого стола давали ему шанс претендовать на звание «произведение искусства». Нет, никакой искусной резьбы или иных, вычурных или не очень, украшений на нем не имелось — просто белая прямоугольная плита, возлежащая отчего-то не на привычных четырех, а всего на трех ножках. И пара… нет, до кресел эти сооружения не дотягивали, но и стулья уже вроде как переросли.

Ник постоял некоторое время, рассматривая великолепие столового гарнитура, а затем осторожно спустился по ступенькам и, подойдя к столу, аккуратно опустился на седалище так и не отнесенного им окончательно ни к одной из известных категорий предмета мебели.