На улице Мира

Очутившись на первом этаже, выкрикнула:

– Никита?

Яровой, услышав мои вопли, тут же очутился рядом. Помог забраться наверх и теперь растерянно  оглядывал с ног до головы, будто не узнавал. Родные серые глаза живо засветились. По пути от подъезда до нашего укрытия косой дождь успел исхлестать меня насквозь. Со светлых волос капала вода.

– Знала, что найду тебя тут, – выдохнула я.

– Вера? Как ты? Когда приехала? Почему не сказала? – засыпал меня вопросами Никита. – Я бы тебя встретил…

Я, не ответив, шагнула к нему навстречу, и тут же ударилась головой о низкую деревянную перекладину.

– Ой!

– Вера!

Почесав ушибленный лоб, я взглянула на Никиту. Мы долго смотрели друга на друга, а потом рассмеялись. Мне казалось, что за спиной Никиты – не просто наш двор, а на мгновение замерший мир.

– Что нового? – спросила я, когда мы уже привычно уселись на пол.

Никита растерянно пожал плечами. Он будто до сих пор находился в оцепенении. Мой сюрприз удался.

– А я за лето целоваться разучилась, – выпалила я.

– Не может быть, – рассмеялся Никита. – Целоваться – это же как кататься на велосипеде. Если научился, то на всю жизнь.

Но я только замотала головой.

– Нет, честное слово! Научишь снова?

Вместо ответа Никита привлек меня к себе и поцеловал. Сердце счастливой птицей затрепыхалось в груди, дыхание сбилось. Мы целовались до тех пор, пока до нас не донеслось знакомое: «Па-да-да-да-да-па-да-да-да-да…» Я даже не сразу разобрала, играло ли это мое внутреннее подсознательное радио или...

– Никита! – оторвавшись от поцелуев, счастливо воскликнула я. – Степан Иванович из Крыма вернулся!

– Угу, – ответил Никита, обнимая меня за плечи. – Это очень здорово, Верона.

Издалека доносился звук аккордеона, дождь с силой барабанил по деревянной крыше… Я целовала Никиту и думала о том, как можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываться, что любовь живет с тобой совсем рядом, на одной улице. На улице Мира.

Конец"