Набери мой номер ночью

— Да, да, Зайчонок, еще сильнее! Я сейчас кончу!

Моя кофта задралась вверх резким движением. Я взвилась, но застонала, когда он всосал мой сосок. А потом там же рука — не нежная, не мягкая, сжимающая до боли, массирующая с нажимом. И вниз — к пуговице джинсов. Как он так быстро управляется? Я даже по телефону раздеваю людей медленнее! Бешенное возбуждение накрывает от того, что мне приходится отвечать клиенту, стонать и принимать настоящие прикосновения. Рывок вниз, и мои бедра оказываются оголенными. Но он туда не глядит, прижимая меня к машине всем телом. Кир снова смотрит в глаза, удерживает за спиной мою свободную руку, а вторую запускает точно в промежность. Тесно. Из-за стянутых джинсов я не могу даже бедра раздвинуть.

— Не надо! — я почти кричу.

— Стой смирно, — он просто окатывает холодом. — И не смей двигаться.

Он нашел уже запульсировавшую от напряжения точку сразу и начал вырисовывать там круги. Тесные, маленькие, с большим нажимом, отчего у меня ноги начали подкашиваться. Что он творит? Или пусть продолжает это невыносимое удовольствие?

— Что не надо? — ожил в трубке Зайчонок. — Прости, Ева, но я уже всё…

— Ты просто довел меня до исступления, колени дрожат, — собираюсь я. — Это было так жарко. Ты ведь позвонишь снова? Я никого так не жду, как тебя, Зай…

Я просто выронила телефон на пол, не договорив.

— Кир…

— Я не разрешал говорить. Ты должна стоять и молчать, пока не кончишь. Все ясно? — короткая выжидательная пауза. Я не выдержала и кивнула.

Хуже всего было то, что он не целовал. Я закрывала глаза, открывала — и видела почти равнодушное лицо. Спонтанно потянулась к его губам, но он качнул головой, останавливая. Добавил второй палец, отчего я взвыла.

— Теперь возьми кофту и держи так, чтобы грудь была голой, — очередное распоряжение. — Ты от меня не закрываешься, я буду видеть то, что хочу.

Почему я его слушаюсь? Может, потому что движения внизу отключают мне мозг? Или мне тоже хочется, чтобы у него отключился мозг? Ведь я точно не из тех, кто ловит кайф от своей беззащитности. Я закусила нижнюю губу так, что слезы навернулись. Не хотелось выдавать свое состояние стонами. И он продолжал — мучительно, резко, технично подводя меня к срыву.

— Кивни, если близка.

Да я уже вообще ни о чем думать не могла! Меня как будто растащило в разные стороны, а в самом центре жгучее до боли удовольствие. Если через несколько секунд не наступит оргазм, то я упаду на пол от бессилия. Не знаю, смогла ли я кивнуть. Но он вдруг остановился и передвинул пальцы, чтобы не касаться клитора. И я чувствовала этот миллиметр, я готова была сама насаживаться… Мой стон был похож на рыдание.

— Слушай, — голос Кирилла вдруг прозвучал отрезвляюще спокойно, вообще без приказного тона.