Наагатинские хроники

– Что-то мне кажется, что лапы ему не то что выворачивать, ломать бесполезно, – поражённо выдохнул Вааш.

Ссадаши молча опустил Иллазу на снег и задвинул за свою спину. Перепуганная девчонка с ужасом смотрела на кошмар и желанную добычу почти всех зайзишарцев.

– Папа говорил, что они только стаей ходят, – едва слышно пробормотала нагиня.

Вааш бросил быстрый взгляд на оставшиеся сугробы и обнаружил, что их нет на прежнем месте.

– Вон, – Ссадаши коротко кивнул, и Вааш, на мгновение оторвав взгляд от напавшего на него снежника, увидел за деревьями три снежных холма.

– Так, тебе один, мне три, – распорядился Вааш.

Ссадаши не стал спорить.

Снежник перед ними повёл головой, словно принюхиваясь. Казалось, он сомневался, что стоит нападать. Но добыча была хоть и опасной, но знакомой. Здесь вся добыча опасная. Поэтому снежник напружинился и прыгнул, нацеливаясь на хвост Вааша. Вааш не стал отдёргивать конечность, позволив зверю опуститься сверху, и, крепко обвив его, сжал. По лесу и до самых гор прокатил возмущённый рёв, больше похожий по звуку на сходящую по склону лавину.

Этот рёв послужил сигналом, и замершие за деревьями снежники бросились в атаку. Почувствовав в Ссадаши и Иллазе более слабых противников, они метнулись к ним, на ходу принимая другие очертания, став отчасти похожими на кошку, тощего медведя и ещё одного волка.

Кошку, подоспевшую первой, Ссадаши просто отшвырнул хвостом, решив разобраться сперва с медведем, который был самым крупным. Выскочив навстречу не ожидавшему этого животному, Ссадаши издал леденящее душу шипение и вцепился зверю в шею под челюстью. Пальцы с готовностью утонули в мехе, когти вошли в очень горячую плоть, но снежник даже не вздрогнул от боли. Шея его деформировалась, удлиняясь, и Ссадаши пришлось отступить, уклоняясь от встречи с острыми зубами. Иллаза дико завизжала, и наагалей, обернувшись, едва успел перехватить распластавшегося в прыжке волка.

Обвив его хвостом, наагалей со всей силы приложил зверя о снег. Голова того легко вмялась в плечи, деформировалась и вытянулась в треугольную змеиную голову. Парень отбросил снежника и обвёл всех зверей взглядом.

Выглядели они потрёпанно, но вмятины на теле уже расправлялись, и Ссадаши почувствовал растерянность. Вааш продолжал душить своего волка, но без видимого успеха. Тот легко мялся и стремился просто вытечь из его хвоста.

– Эй, принцесса, – окликнул Ссадаши дрожащую девушку, – а твой отец не говорил, как их убивать?

– Н-нет, – всхлипывая, ответила та.

Парень ещё раз окинул взглядом зверей и обратил внимание на пятна крови на шее одного из них. Задумчиво посмотрев на свои пальцы, он повернулся к Ваашу.

– Рвать их надо.

Вааш кивнул. Он тоже пришёл к этой мысли, глядя на меняющееся тело снежника. Словно тесто месит.