Начальник милиции. Книга 5

Он поморщился и выставил вперёд руку, показывая трудовые мозоли.

— Да ладно тебе, шесть соток всего стандартных обработать — для здоровья полезно.

— Восемнадцать… — обреченно выдохнул фарцовщик. — Целых восемнадцать долбанных соток. В рот галоши!

— Сколько? — присвистнул я. — Ни хрена вы феодалы, земли нахапали. Куда вам столько?

— Да чтоб она провались, эта земля, вместе с ботвой всей! Изначально было две дачи у нас вместе с бабушкой, по шесть соток. Она померла, дачи объединили. Еще сосед занемог, старый совсем, матушке сказал, мол, пользуйся землей по кооперативной книжке. Убил бы, блин, соседа! А она и пользуется…

— Ладно, труженик полей, хорош ныть, давай по делу, — мы остановились возле пельменной, и я кивнул на заведение. — Пойдем, похряпаем, обсудим дельце.

— Да я не голодный, — опустил глаза Эдик и еле заметно сглотнул слюну, почуяв, как из открытой двери напахнуло наваристым бульоном.

— Время-то — обед, пошли, я плачу…

— Да с чего ты взял, что у меня денег нет? Ха! У Эдика Камынина и нет денег! Смотри не брякни где такое, засмеют. Да у меня просто с собой хрустов нет, я на тумбочке в коридоре лопатник оставил.

— Да какая разница, мне для друга не жалко… — отмахнулся я от объяснений и поманил его за собой: — Пошли.

Эдик вылез из машины и поплелся за мной:

— А я друг, что ли?

— А почему нет, конечно… Сомневаешься?

— Ну, я слышал, ты теперь птица высокого полета. Начальник угро целый… А я спекулянт простой.

— Во-первых, я тебя считаю бизнесменом, и слова «спекулянт» нет в моем лексиконе. А во-вторых, ты же не раз меня выручал.

— Ты меня тоже, — улыбнулся Эдик. — Только все равно не говори никому, что я на мели. Из-за этой дачи все дела профукал. Товар не закупил вовремя, бегунки слились, щас новых набирать. Эх…

— Иди ко мне, в милицию.

— Ну уж нет! У вас зарплаты маленькие, а Эдик Камынин привык жить на широкую ногу. Вот как раньше, аристократы были…

— Тебе пельмени со сметаной или с майонезом, аристократ? — спросил я, доставая тугой кошелек, из которого торчали узнаваемые краешки чириков и четвертаков.

— А можно я еще и в стакане возьму? — облизнулся Эдик, поглядывая на полку, где граненая посуда была наполовину заполнены сметаной.

— Конечно.

— И винишка стакан прихвачу, вон на подносе стоят.

— Да там кислятина, как ты ее пьешь?

— На даче сухой закон был, я щас хоть брагу, хоть сивуху проглочу, — усмехнулся тот.

— Ну бери, конечно.

Эдик захватил два стакана с вином. В Зарыбинске было принято в пельменной выставлять сухое красное в стаканы на разносе. Поговаривали, что это болгарская «Медвежья кровь», но я не проверял.

Эдик уплетал пельмени, я пока размешивал перчик в бульоне.

— Ну, чего у тебя случилось? — пробубнил он с набитым ртом.

— Дело важное, но обещай держать язык за зубами.